Катерина и Света поджимают губы и косятся в мою сторону.

— Не думаю… — сдержанно отвечает повариха.

Но молодая девушка не унимается.

— Раньше мы Станислава Борисовича только по телевизору и видели… К дочке совсем не приезжал… До того как… — стреляет в меня глазами, — я хочу сказать, что он стал заниматься воспитанием Анечки, потому что вас не было, — уже прямой взгляд на меня, — а теперь вы вернулись, и он, должно быть, снова станет пропадать на работе сутками…

— Рита, прикуси язык, пожалуйста, — одергивает девушку Светлана.

Похоже, авторитета у Лики среди домашнего персонала совсем не было…

Но, зная её, скорее всего, сестра и не пыталась его заслужить.

Все эти женщины старше меня. Командовать кем-то, как Стас, мне и в голову бы не пришло. К тому же я занимаю чужое место и ни на секунду не забываю об этом.

Но реагировать как-то надо…

— Дайте мне, пожалуйста, ложку, — двигаю свой стул ближе к Ане и забираю у няни тарелку каши с ложкой, которая так ни разу и не побывала у малышки во рту.

Ну просто невозможно уже смотреть на то, как капризуля крутит головой.

— А ну-ка! — мешаю Анину кашу ложкой, затем зачерпываю немного и подношу ко рту девочки.

Та хмурится и смотрит на меня с вызовом. Плотно сжимает губы.

Безразлично пожимаю плечами и отправляю ложку каши в… свой рот.

С удовольствием проглатываю вкусную сладко-сливочную овсянку.

Аня растерянно хлопает ресницами. Такой наглости она от меня не ожидала.

А вот так вот. Привыкла, что она одна, и всё вокруг неё вертится. А бабушка со мной и Ликой часто этот фокус проворачивала. Конкуренция заметно повышает аппетит.

Зачерпываю ещё ложку каши и подношу к губам девочки. Та растерянно открывает рот, но я знаю, что ещё рано. Желание нужно подогреть…

Вторую ложку каши тоже отправляю себе в рот.

— Ммм, вкуснятина… — облизываю губы и улыбаюсь.

Няня и другие женщины вокруг притихли. Смотрят внимательно за моим представлением.

Подношу к губам ребёнка третью ложку, но останавливаюсь и начинаю двигать ложку обратно на себя. И вот тогда Аня хватает меня за руку, забирает ложку, и сама отправляет её в свой рот.

— Точно ведьма… — шепчет за моей спиной кто-то из женщин, — эта малоежка каши отродясь не ела… только плевалась…

13

Пока Аня уплетает кашу, съедаю свой завтрак.

Есть хочется жутко. Вчера толком ничего не удалось положить в рот.

Соскребаю остатки каши со дна тарелки, а затем встаю и отношу её к раковине.

— Спасибо! — говорю Катерине.

Её я определила как повара.

Та почему-то меняется в лице, будто я выдала что-то шокирующее.

— П-п-пожалуйста… — отвечает она. — Может, хотите добавки?

— А есть?

— Есть…

Катерина приносит ещё одну тарелку с овсянкой и ставит её на стол.

Я начинаю подозревать, что веду себя неправильно, если хочу, чтобы они дальше думали, что я Лика.

Сестра не любит завтракать. Она имеет привычку вставать к обеду, пить кофе, а потом бродить без цели по квартире и стенать о том, что всё вокруг не такое, как ей хочется.

Не могу вспомнить, чтобы видела когда-нибудь Лику с едой до пяти вечера.

Но лично мой организм считает себя ещё растущим. И аппетит у меня соответствующий. Каша, яичница, блинчики со сметаной… Можете нести всё это прямо в постель! Я готова приступать к завтраку ещё до того, как открою глаза. Особенно если злая судьба лишила меня накануне ужина.

На талии, к счастью, такой азарт пока не сказывается. И на том спасибо.

Может, правда ещё расту?

Говорят, человек продолжает это нелёгкое дело до двадцати пяти.

Интересно, а сколько Стасу? Очевидно, не двадцать. И, скорее всего, не двадцать пять.

Он выглядит молодо. Никаких там морщин или ещё чего-то…

Но командует всеми так уверенно, будто у него сто лет опыта за спиной. Может, он вампир, как в книжке, которую я недавно читала?

Улетаю мыслями далеко-далеко…

Представляю Стаса трёхсотлетней нежитью. Может, поэтому он почти и не общался с Ликой? Типа ему нельзя было выходить на свет…

Промахиваюсь ложкой мимо рта и понимаю, что замечталась.

Ну не дурочка ли?

Похоже, я не сильно умнее Анюты…

— Она «спасибо» сказала. Слышали? — шепчет за моей спиной Светлана. — Чудеса…

Прикусываю губу.

Нет, в этом вопросе я Лику не повторю.

Не смогу ходить голодной целый день и грубить людям. Это пытка.

Да и Стас вряд ли знает Ликины привычки в еде. Это не должно меня выдать…

Беру миску и иду к раковине, в которой стоит грязная тарелка, из которой я ела первую порцию каши.

Открываю кран, выдавливаю на губку средство для мытья посуды.

— Что вы делаете? — спрашивает Катерина.

— Как что? Тарелки за собой мою.

— Н-нет, не надо, я помою их в посудомоечной машине.