Ну а мне, если честно, совсем не до того, как выглядит сейчас моя кожа. В тюрьме, скорее всего, нет спа, в котором можно будет сделать массаж лица…

И тем бандитам вчера тоже было плевать на такие мелочи…

Стас проходит вперёд с Аней на руках.

— Доброе утро, дамы! — он специально повышает голос, чтобы привлечь внимание.

Вздыхаю и иду у него за спиной.

На кухне стоят несколько женщин. Одна из них — та молодая девушка, которую мы встретили вчера вечером в коридоре.

А две другие — постарше.

— Катенька, что у нас сегодня на завтрак? — Стас проходит в столовую, соединенную с кухней аркой и там усаживает дочку в специальное детское кресло со столиком, а сам садится рядом за большой стол.

— Овсянка на сливках, Станислав Борисович, — отзывается та женщина, что стоит у плиты.

На ней строгая и довольно официальная одежда, как и на более молодой девушке. И волосы убраны в гладкую кичку. Совсем не похоже на мои свободные джинсы с футболкой.

А ещё на Катерине — белый отглаженный передник с оборками.

Приглаживаю свои растрёпанные волосы, чтобы выглядеть опрятнее.

— Поторопись, пожалуйста, — просит повара Стас, — мне уже пора ехать.

Он вскидывает руку, чтобы посмотреть на часы.

А потом отодвигает стул рядом с собой и Аней и жестом предлагает мне сесть.

Опускаюсь на стул с прямой, как палка, спиной. Чувствую себя до крайности неловко.

Три женщины искоса разглядывают меня, а я проделываю то же самое с отцом Ани.

На Стасе — деловой костюм с белой рубашкой. Только галстука нет, и воротник расстёгнут. Он выглядит важным и немного лихим в таком виде. Взгляд цепляется за гладко выбритую кожу на шее мужчины, и я поспешно отвожу глаза.

Глазею тут, как дурочка. Нельзя так себя вести.

А мне ведь срочно нужно придумывать, как быть дальше!

Я думала, что сегодня незаметно поменяюсь с Ликой местами. Но её нет в стране…

Сестра бросила меня на произвол судьбы!

На сердце — тяжёлая гиря вины за то, что выдаю себя за другого человека. Да, Стас сам активно настаивает на этом, но он ведь не знает правды…

И я до сих пор не понимаю, почему он не видит, что перед ним — не та, с кем он жил… или встречался…

Я даже не понимаю, как охарактеризовать их отношения.

Женаты Стас с Ликой не были. Это очевидно.

Но она ведь тут жила, кажется. Домработница и другие женщины её помнят.

Неужели мужчины настолько слепы, что не в состоянии отличить одну девушку от другой?

Я читала как-то в интернете историю о том, что муж после измены заявил, будто он думал, что с ним в постели — жена…

Вдруг правда бывают такие слепыши?

Хотя мне кажется, что я бы Стаса узнала и с завязанными глазами. По голосу там… по тому, как от него пахнет…

Почему-то его запах для меня выделяется. Не в смысле, что он воняет. Нет. Стас приятно пахнет… Чуть-чуть горьким и терпким. И как будто бы ещё солёным…

Невольно наклоняюсь к нему поближе и втягиваю носом воздух.

Но к моему ужасу Стас замечает этот манёвр.

— Да, мне тоже кажется, что новый гель для стирки слишком сильно пахнет. Света, мои рубашки пахнут за километр! Исправь это, пожалуйста. Бесит чувствовать себя ароматизатором воздуха…

Другая женщина, но не та, что молоденькая, поспешно кивает.

— Хорошо, Станислав Борисович, я вернусь к тому средству, что использовала раньше.

— Спасибо.

Катерина ставит на стол две тарелки с овсянкой для меня и Стаса.

А я чувствую, что от стыда у меня начинает гореть лицо…

Опускаю взгляд в свою тарелку.

Катерина ставит на стол две чашки кофе и вазу с фруктами.

— Где наша няня ходит? — недовольно спрашивает Стас.

И словно в ответ на его слова в комнату забегает запыхавшаяся женщина.

Она старше Катерины и Светы. Седая уже. И довольно полненькая.

— Простите, Станислав Борисович, — женщина приседает, и получается что-то похожее на книксен, — я везде ищу нашу Анечку… сбежала от меня, хулиганка… ах, ну вот же она!

Няня всплескивает руками и хлопает себя по бокам. На её лице проступает искреннее облегчение.

— Будьте добры, накормите ребенка завтраком, — Стас отдаёт распоряжение ровным голосом. Он явно привык к этому.

А женщины слушаются его беспрекословно.

Няня чуть не бегом кидается к столу. Ставит для себя стул рядом с малышкой, берёт протянутую Катериной миску с кашей и принимается за дело.

Аня вертит головой, не давая засунуть в себя ни ложки.

— Спасибо за завтрак, и до вечера.

Стас встаёт из-за стола. Наклоняется к дочери, целует её в лоб и идёт к выходу, никак не комментируя неудачные попытки няни всунуть в рот девочки ложку каши.

И мне ни слова не говорит.

Как только женщины понимают, что хозяин дома ушёл достаточно далеко, они будто оживают.

— Интересно, он теперь опять совсем перестанет приезжать? — спрашивает молоденькая.