– До того момента, как я приду, будешь стоять в углу. – устало выдохнув, демон опустил меня на пол. До боли прикусив щёку изнутри, чтобы постыдно не разреветься, я гордо вздёрнула нос и, покрепче взявшись за края камзола, побрела к углу. Напоследок обиженно посмотрела на рогатого, а потом отвернулась и лбом уткнулась в прохладную стену. Краем глаза видела, что демон нарисовал магическую линию, через которую я не смогу переступить. Он ещё какое-то время молча постоял, я даже на него не взглянула, а после направился на выход. В дверях Леам столкнулся со служанкой.

– Ой, простите, господин Леам. – суетливо извинялась она.

– Ничего. Белла, приведи мою жену в порядок. – он неохотно махнул в мою сторону рукой. Та, проследив за ней, в ужасе охнула, прикрыв рот ладошкой. – Там черта, за неё она выйти не сможет, но к ней все подойти могут.

А потом он ушёл. Слезинка не выдержала и скатилась по щеке.

– Божечки, да что же это делается? Моя милая госпожа… – под причитания Беллы меня мыли, потом измеряли. И уже когда служанка закончила с моей причёской, мне принесли два домашних платья и ночную сорочку, бельё, а также туфельки. К вечеру пообещали пару нарядов на выход и сапожки.

Как только я была готова принимать остальных, ко мне по очереди заходили разные лекари, маги, какая-то женщина с чёрными глазами – проклятийница, вроде бы, пару ведьм и Адмиан с Линой.

– Вот как такая мелкая девчонка может вызывать настолько противоречивые чувства? – не выдержал ректор, осматривая меня и сканируя разными артефактами. – Хочется тебя похвалить, ведь ты открыла столько сложных печатей, и одновременно как следует отшлёпать за то, что вообще в это влезла, да и ещё подхватила сложное проклятье. Ну ты не могла не увидеть ловушку! Что за глупое безрассудство!

Мне оставалось виновато склонить голову.

– Адмиан, прекрати, не видишь, Кара и так расстроена. – за меня вступилась Лина. Она тоже делала какие-то записи и даже кровь взяла, чтобы попробовать несколько зелий.

– Расстроена она… Я б сказал, кто она, но не при ребёнке будет сказано… Ничего, если проклятье не снимется, будет в академию ходить, пока не вырастет, а до этого момента диплом ей не отдам. – ректор отмахнулся от осуждающего взгляда жены. – Где я ещё таких специалистов найду? Правильно, нигде. А куда я планировал её устроить на работу? Без магии Кару не возьмут, а так я за ней присмотрю.

Я, зашмыгав носом, расплакалась.

– Думаете, я такой и останусь? – сквозь слёзы выдавила я, закрывая ладонями глаза, пытаясь остановить их поток.

– Ну-ну-ну… – Адмиан, опустившись на колени, обнял меня и успокаивающе погладил по спине. Лина, прислонив платок к глазам, тоже всхлипывала. – Так не хочешь у меня работать? – я, усмехнувшись сквозь слёзы, постаралась успокоиться. – Твой муж очень настойчив, он найдёт, как всё исправить. Да никто из нас даже до библиотеки ещё не добрался, там наверняка где-нибудь найдётся нужная информация. Дня три-четыре – и опять станешь прежней. Я вот точно сегодня спать не лягу, буду искать, думаю, как и многие.

– Спасибо.

– Не плачь, я себя прям тираном чувствую. Скорей бы ты выросла! Раньше, когда я тебе гадости говорил, ты не плакала. – я сквозь слёзы рассмеялась.

Леам за весь день ни разу не заходил. Злится. В угол Белла притащила меховую шкурку, и я сидела на ней. Часов в девять заглянул король. Я подорвалась с места и неуклюже сделала реверанс, так как мышцы затекли.

– Простите. – решила извиниться за свою неповоротливость. Он устало прислонился к стене. Служанка, поклонившись, оставила нас одних. Король молчал и смотрел на меня с жалостью, вперемешку с умилением.

Какое-то время мы так и стояли. Я от неловкости переминалась с ноги на ногу.

– Не обижайся на Максимилиана. – тихо произнёс мужчина. – Он просто очень испугался за тебя, вот и злится.

– Это справедливо, я виновата. – за столько часов сидения в углу у меня было время, чтобы пройти несколько стадий. Сначала обида. Она просто разъедала. Слова, сказанные мужем и ректором, ранили. После я себя жалела. Потом злилась на Леама, что он меня бросил тут. Подумаешь, сглупила! Мог бы и не зацикливаться. И наконец, принятие. Я в полной мере осознала, что виновата.