Надо было видеть её лицо! Если взглядом можно было убивать, я уже лежал бы неподвижный.

– Раз мы всё решили, я могу идти? – теперь она смотрела только на Адмиана.

– Можешь. Кара, скажи, куда идёшь, чтобы я не нервничал, или знал, где тебя искать.

Девушка сглотнула и, продолжая сверлить взглядом только ректора, ответила:

– На свидание… с Фоксом. – молниеносно развернулась и вылетела из кабинета, оставив меня в полном недоумении.

Что я чувствовал? Ну, вот тоже самое, что после оглушающего заклинания – будто в прострации, не понимая, кто ты и где находишься. Даже не знаю, сколько продолжал ещё сидеть, но очнулся со сломанным подлокотником в руке. Вот бездна! Это я сломал? Ректор находился на своём месте. Облокотившись на спинку стула, он задумчиво разглядывал меня, барабаня пальцами по столу.

– Леам, вы мне ничего рассказать не хотите?

– Я куплю вам новое кресло. – рассеянно ответил, сжимая пальцами деревяшку. Ректор вздохнул.

– Я не настаиваю, но, может, вы сходите отдохнёте? Ну, не знаю, напьётесь с друзьями. А помните, вы спрашивали насчёт отношений между преподавателем и студентками? Если всё по обоюдному согласию, можете развлекаться, как хотите. Слышал, что очень многие адептки ищут вашего внимания. – я только открыл рот, но мужчина понятливо отрицательно покачал головой. Вот же… всё-то он понимает и видит, что я на ней зациклился. – Только не Кара. Я обещал очень хорошему другу, что позабочусь о ней как о своей дочери. Да и зачем вам она? Я к ней очень хорошо отношусь: замечательная студентка, талантливая, старательная, ответственная, целеустремлённая. Но! Своенравная и сложная. Хорошая память и фантазия делают её опасной. Радует, что нет дара проклятийницы, а то дел бы натворила… Уже сочувствую мужчине, которому она достанется.

Недовольно поджав губы, встал и положил сломанный кусок на кресло.

– Я подумаю над вашими словами. – выйдя, неосознанно хлопнул дверью.

Оказавшись дома, велел дворецкому связаться с друзьями – А́роном и Да́рием. Парни, помимо долгой дружбы, мои боевые товарищи: мы учились вместе, да и им я доверяю, как самому себе.

Максимилиан

Через два часа мы выпивали виски, точнее напивались. Видимо, не у меня одного сложные дни.

– Вот что этим женщинам надо? Наказываешь – ругается, целуешь – отвечает так, что голова кругом, а на следующий день идёт на свидание с каким-то сопляком. – жаловался я на голубоглазую проблему.

– Слушай, а ты украшения дарил? – Да́рий вальяжно взмахнул рукой в воздухе. – Женщины любят всякие побрякушки.

– Я говорил ей, что богат, сказал, что засыплю её золотом. А она знаете что?

– Что? – одновременно участливо поинтересовались они.

– Сказала, что всё это я могу засунуть в свой упругий зад.

– Уууу… – прокомментировали они.

– Зараза, зад ей мой понравился.

– Вот это характер! Настоящая демоница! – восхитился А́рон.

– Она человек. – совсем забыл, я же не рассказал, что девчонка другой расы.

– В смысле? Человеческая девушка? – не поверил друг. А́рон почесал свою красную макушку.

– Да, племянница ректора.

– Подожди, Леам, ректор – демон. – недоумевал Дарий.

– Ага, а жена его человек. Но это не важно. Кара не его племянница, там сложная история, она сбежала, что-то недоговаривает. В общем, Кара – человек.

– Друг, я не пойму, что там может тебя заинтересовать? Столько соблазнительных демониц, суккубы искусны в постели, даже вампирши могут удивить. – недоумевал Арон. – А люди хрупкие. – поморщился он.

– Сложно объяснить. – задумался, вспоминая образ. – Волосы у неё как у ангела белые и волнистые, а глаза голубые, как небо. Боги, а как от неё пахнет! Весенней грозой.

На какое-то время мы замолчали. Кто-то может подумать, что заснули, но нет… это называется «понимающая тишина».

– А ты часом не влюбился? – прищурился Дарий. – Сколько тебя знаю, никогда такого не было. Ну, может, что-то похожее было сразу после академии. С Араей, помнишь? Но всё прошло достаточно быстро, когда ты с ней переспал. Зажми девчонку в уголке, да что мне тебя учить?!

– Пробовал… – я поморщился от воспоминаний. – Она меня обездвижила печатью. Обезоруживающе смотрела своими неимоверными глазками, а сама символы на груди рисовала. Я, когда понял, не знал – восхищаться или придушить?!

Арон присвистнул.