– Конечно же, нет. – уверенно, с превосходством ответила, чем вызвала лёгкую улыбку. Он меня не расколет! Я уже поняла принцип, осталось только постараться не так быстро говорить и контролировать враньё, делать его более размытым.

– Преступница?

– Да. – Ха! Какой я твёрдый орешек!

– Твои родители?

– Самые обычные.

– Почему ты перевелась?

– Там плохо учили. – выкрутилась, искусав от волнения все губы.

И тут я подвернула ногу, от позорного падения меня спасли сильные руки.

– От тебя исходит ужасный запах. – сглотнув, проговорила я, уткнувшись демону в шею и жадно вдыхая исходивший от него аромат горького мёда. Он сначала замер, потом повернул ко мне своё лицо, и я почувствовала его дыхание. – Не надо так близко, у меня кожа гладкая. – я произнесла это тихо, с придыханием, и его уголки губ приподнялись. Леам приблизился так, что практически касался меня своими губами.

– Так? – уточнил демон голосом с хрипотцой. О боги! Там точно только это зелье было? Какое-то у меня нездоровое влечение, аж голова кругом идёт. Ну зачем он так?! Просто издевательство. Вот тут и сердце стучит как бешеное, и бабочки ниже живота… Вот где они были, когда я стояла возле Гидеона? – Ты мне не ответила, Кара. Так близко? – прошептал он мне в губы.

– Нет.

Мой ответ оказался спусковым крючком, так как Леам, сминая мои губы, ворвался поцелуем. Что он творил… Покусывал, зализывал – просто настоящий цунами. Мысли разлетались, и сейчас меня совершенно не волновало, что он демон и на сколько лет старше, и даже не раздражал в данный момент. Хотелось, чтобы это не прекращалось, чтоб он не останавливался.

У меня вырвался стон, и одновременно взмолилась, чтобы он остановился. Неужели я произнесла это вслух? Осознав, что я под зельем, поняла, что на самом деле имела в виду. Распахнув веки, встретилась с расплавленным золотом радужек демона. Его глаза лучились самодовольством.

– Что же ты творишь со мною, Кара?

– Тебе всё это только кажется. – я задыхаясь, будто от пробежки. Не знаю, кого пыталась в этом убедить.

– Да? – прищурившись, уточнил он.

– Определённо. – и постаралась выдать самое невозмутимое выражение лица.

Рот мне закрыли уже обычным способом, доказывая, как я не права. И я прониклась. Оторвавшись от моих губ, Леам шёпотом спросил:

– Я тебе нравлюсь?

Не успев понять суть, язык уже ответил:

– Ни капельки.

Только хотела возмутиться подставе, как демон снова приник к губам, а потом зацеловал всё лицо: щёки, скулы, подбородок и даже нос, а после вернулся опять к губам. Наши поцелуи стали выходить на новый уровень. Демон, задрав подол платья, уже поглаживал оголённую кожу бедра, но вдруг резко отстранился и напряжённо посмотрел куда-то мне за спину. По его виду казалось, что рогатый сейчас разорвёт на клочки того, кто посмел нас потревожить. Я обернулась поглядеть на смертника, но, осмотревшись, никого не увидела, а после Леам аккуратно взял меня за подбородок и повернул к себе, чтобы я смотрела на него.

– Ты сейчас идёшь в свою комнату и до утра её не покидаешь, поняла? Выйдешь –отшлёпаю, так сказать, перейдём на новую ступень в твоих наказаниях. – и говорил так, что отказаться без вариантов. Ух…! Такой внушительный! Сглотнув, молча кивнула. Демон слегка улыбнулся. – Твоё зелье выветрилось, у него короткое время действия. – и, чмокнув меня в губы, подтолкнул ниже поясницы в сторону общежития и, для большего убеждения, кивнул в ту сторону подбородком, мол: «Вперёд». Ну я и пошла. Оказавшись на верхней ступеньке, огляделась, но демона уже нигде не было.

И вот интересно, куда рогатого понесло? Борясь с желанием проследить и узнать его тайны, всё же открыла дверь и зашла в здание.

Приведя себя в порядок, проклинала всё вокруг: Вархов демон! Вархово зелье! Варховы крышесносные поцелуи!

Максимилиан

Несколько дней я пытался понять, что тогда произошло в её комнате. Какого я набросился на девчонку? И ведь когда держал в своих руках тонкую шею, в голове совершенно не было мыслей её задушить. Я не сразу понял, что Каре больно. Вылетело из головы: она же человек, у них тело хрупкое, не то что у нас. Я привык иметь дело в постели с демоницами и суккубами, где можно быть собой, немного грубым и не сдерживаться. А тут пытался погасить все порывы и не взять её на том самом месте. Человечка засела мне в мозг, и я не мог не думать о ней: её голубые глаза всё время вырисовывались в голове.