— Марина! — голос Лин прорвался сквозь шум. Она подбежала, лицо белое. — Что делать?!

— К камням! — Марина не оторвала рук от лорда. — В закрытые печи! Нагретые мешочки! Одеяла! Простыни! Всё сухое! И… — она резко подняла взгляд на повара, который стоял у дверей с перекошенным лицом, — вода! Кипячёная! Сразу!

— Вода? — повар рявкнул в ответ, но уже бежал. — На балу? В аду бы ты…

— В аду ты будешь, если гости начнут падать как мухи! — выкрикнула Марина.

Лин сорвалась с места.

Марина обернулась к ближайшему слуге:

— Ты! Вынеси людей из центра зала! Не толкай! По стенам! Понял?!

— Д-да, госпожа…

— Без «госпожа»! Двигайся!

Слуга метнулся. Марина снова посмотрела на лорда.

— Мне нужна шина для шеи, — пробормотала она себе. — Хоть что-то…

Она сорвала с себя шарф — тонкий, праздничный, — и аккуратно подложила под шею лорда, фиксируя голову в нейтральном положении. Пальцы замерзали, но она продолжала.

— Марина! — кто-то схватил её за плечо.

Она резко повернулась — и увидела Торна. Лицо капитана было серое от ярости. Меч в руке уже покрывался инеем.

— Люди падают! — рявкнул он. — Серафина требует вывести её немедленно! Лоррен…

— Плевать, что требует Серафина! — оборвала Марина. — Сейчас главное — не дать никому умереть! Где герцог?!

Торн дернул подбородком в сторону центра.

Марина подняла глаза — и увидела Айсвальда.

Он стоял неподвижно, как столб холода. Плечи напряжены. Взгляд — прозрачный, почти нечеловеческий. Его бокал был в руке, но стекло уже треснуло, и по пальцам полз иней.

Вокруг него люди отступали, как от огня. Только огня здесь не было. Было что-то хуже.

— Он сейчас сорвётся, — выдохнула Марина.

— Он уже… — Торн сглотнул. — Он держится.

— Он держится ценой того, что зал превращается в ледник! — Марина резко поднялась, бок прострелило болью, но она не дала себе согнуться. — Торн, держи людей. Я — к нему.

— Ты не пройдёшь, — Торн схватил её за локоть. — Там…

— Там я уже была! — Марина вырвала руку и побежала.

Иней под ногами скользил. Её каблуки едва не подвели, но она выругалась и сняла туфли на бегу, бросив их под стол. Босиком по холодному камню было адом, но лучше ад, чем падение.

— Айсвальд! — крикнула она, приближаясь. — Слушайте меня!

Он не повернул головы. Но метка на запястье вспыхнула — как будто он всё-таки услышал.

Марина подошла ближе, осторожно, как к пациенту в судорогах: резко — нельзя.

— Айсвальд, — сказала она уже тише, прямо ему в профиль. — Посмотрите на меня.

Взгляд герцога дёрнулся. Не полностью. Но дрогнул.

— Уйди… — выдохнул он, и изо рта вырвался белый пар, слишком густой. — Все… уйдите…

— Они уходят, — сказала Марина, хотя знала: гости не уходят так быстро. — А вы — дышите. Считайте со мной.

Он резко вдохнул. В этот момент по полу ударила новая волна инея. Кто-то закричал.

Марина сделала шаг ближе, подняла руку — и остановилась в сантиметре от его ладони.

— Можно? — спросила она тихо.

Айсвальд повернул голову. Глаза были ледяные — и в них была ярость. Но под яростью — паника.

— Делай… — выдохнул он. — Только… быстро.

Это было не приказом. Это было просьбой, замаскированной под гордость.

Марина резко выдохнула и схватила его за запястье двумя руками, оборачивая ладони тканью рукава, чтобы не примерзнуть. Холод ударил в кости, но она держала.

— Смотри на меня, — повторила она. — Вдох. Выдох. Раз. Два.

Иней на полу дрогнул.

— Ещё, — сказала Марина. — Ты слышишь? Ещё.

— Не… — он сжал челюсть. — Не называй меня так…

— Тогда живи молча, — прошептала Марина. — Потому что если ты сейчас уйдёшь в приступ, они объявят тебя чудовищем. И дом заберут. И… — она скользнула взглядом по Лоррену, который стоял у края зала слишком спокойно, — некоторые очень этого хотят.

Лоррен будто почувствовал взгляд. Улыбнулся едва заметно — и поднял бокал, как будто за здоровье.

Марина почувствовала, как внутри поднимается злость. Она наклонилась ближе к Айсвальду:

— Слышите? — прошептала она. — Он ждёт, что вы сорвётесь. Не дайте ему удовольствия.

Айсвальд резко моргнул. И на секунду в его глазах мелькнул человек — злой, живой.

— Я… не дам, — выдавил он.

Иней вокруг начал медленно оседать. Не исчезать — но переставать расти.

— Вот так, — выдохнула Марина. — Торн!

Торн подбежал, лицо напряжённое.

— Гостей — в боковые комнаты! — крикнула Марина. — Быстро! Кто поскользнулся — в лекарскую! Кто с обмороком — туда же! И… — она кивнула на столы, — уберите стекло! Всё, что может резать! Сейчас!

— Слушаюсь! — Торн рявкнул на своих и развернул людей.

Марина снова посмотрела на Айсвальда.