Герцог поднял на неё взгляд. В этом взгляде на секунду мелькнуло нечто дикое — страх, ярость, боль… и что-то ещё, древнее, чем человек.

— Уйди… — прохрипел он. — Ты… замёрзнешь…

— Я не уйду. — Марина сжала его плечо крепче. — Дыши. Давай. Раз. Два.

В этот момент холод ударил сильнее. Марина ощутила, как по её запястью — там, где кожа была тонкой — пробежало острое жжение, словно её клеймили льдом.

Герцог резко вдохнул — и воздух вокруг них взвыл, как живой.

Марина успела только подумать: «Это не простуда…»

…и иней взметнулся вверх, закрывая им обоим обзор, как белая стена.

Белая стена инея поднялась мгновенно — как занавес, сорванный чьей-то невидимой рукой. Марину обожгло холодом по ресницам, по губам, по пальцам, которые всё ещё держали герцога за плечи. Воздух завыл, и в этом вое было не просто ветро — было что-то живое, злое, голодное.

— Назад! — крикнула Агата так, будто могла перекричать магию. — Все — назад!

— Он упадёт! — рявкнул Торн, но, вопреки своим же словам, не сделал ни шага к Айсвальду, словно боялся пересечь невидимую границу.

Марина моргнула, пытаясь стряхнуть ледяную пыль с ресниц, и стиснула зубы.

— Он уже упал, — бросила она. — А теперь он замерзает. Вы хотите, чтобы он умер у вас на глазах?

— Он не умирает! — взвизгнул Вейрен, и в его голосе было больше паники, чем злости. — Он… он… Не смей прикасаться!

— Уже прикасаюсь, — сухо сказала Марина. — И пока он дышит — я буду.

Белая пелена дрогнула, как кожа. Иней по полу метнулся вверх, тонкими иглами упёрся в подол юбки Марины. В следующий миг она почувствовала, как ткань будто схватывает — ледяной коркой.

— Чёрт… — прошептала она и резко подалась вперёд, прижимаясь к герцогу почти всем корпусом, закрывая его от этих игл своим телом.

— Ты сумасшедшая! — выдохнула Лин где-то за спиной, и этот шёпот прозвучал так, словно она молилась.

Айcвальд с трудом поднял голову. Глаза были почти бесцветные, как лёд над глубокой водой. Он смотрел на Марину так, будто пытался вспомнить, кто она — и почему не отступает.

— Уй… ди… — сорвалось у него, голос был хриплый, словно он выдыхал крошку льда.

— Не уйду, — ответила Марина коротко и наклонилась ближе. — Слышите? Дышите со мной. Раз… два… три…

— Ты… — он попытался поднять руку, но пальцы не слушались.

— Торн! — Марина резко подняла взгляд, не отпуская герцога. — Мне нужно тепло. Не огонь, не пламя — тепло. Камни. Те, что вы греете в закрытых печах. И одеяла. И горячий настой — тёплый, насколько можно. Быстро.

Торн моргнул, словно не сразу понял, что служанка отдаёт приказы.

— Сейчас! — рявкнул он на своих, и этот рык наконец сорвал оцепенение. — В кухню! Живо!

— Агата! — Марина повернула голову. — Дайте чистую ткань. Не ту, которой вы пол моете. Чистую.

— Ты смеешь… — Агата сделала шаг, лицо налилось яростью, но тут же остановилась, увидев, как Айсвальд дернулся, и вокруг него иней вспыхнул снова.

Грейм появился рядом почти бесшумно — как тень.

— Госпожа Агата, — сказал он мягко, но это «мягко» было сталью, — выполняйте.

Агата стиснула губы.

— Лин. В кладовую. Простыни. Новые.

— Н-новые? — Лин побледнела.

— Новые! — отрезала Агата.

Вейрен шагнул ближе, вытянув руки, будто собирался вытащить Марину за шиворот.

— Отойди. Ты не понимаешь, с чем играешь. Это не приступ. Это…

— Это приступ, — перебила Марина, глядя на него снизу вверх, — и мне всё равно, как вы его называете. Он теряет контроль над телом, у него холодный пот… точнее, иней на коже, дыхание поверхностное. Он может уйти в остановку. Вы стоите и спорите. Вы лечите языком?

Вейрен дернулся, будто её слова ударили по щеке.

— Я лечу магией!

— Тогда где ваша магия сейчас?

Вейрен открыл рот — и закрыл. Потому что белая стена снова взвыла, и рядом с его сапогом по полу побежала трещина инея, словно предупреждение.

Марина посмотрела на герцога, снова сосредоточилась.

— Слушайте меня, Айсвальд. Вам нужно держаться за голос. Вы меня слышите?

— Слы… шу… — его губы дрогнули. — Не… трогай…

— Я вас держу, чтобы вы не убились, — сказала Марина ровно. — Если хотите ругаться — ругайтесь позже. Сейчас — вдох. Медленно.

Герцог резко вдохнул, будто через силу, и воздух вокруг на секунду стал чуть тише. Белая пелена дрогнула, как будто прислушалась.

— Вот так, — шепнула Марина. — Ещё.

Торн вернулся, таща за собой двоих слуг. В руках у них были мешочки с нагретыми камнями и толстые шерстяные покрывала. Вейрен сделал движение — перехватить, запретить — но Грейм шагнул ему наперерез.

— Вейрен, — сказал мажордом так тихо, что слышали только они, — если вы помешаете и герцог умрёт… кто будет отвечать?

Вейрен побледнел ещё сильнее.