Достаю ключи — риелтор оставила в почтовом ящике. Подъезд встречает запахом свежей краски. Кто-то недавно пытался облагородить — стены выкрашены в оптимистичный персиковый.

Поднимаемся на этаж. Руки дрожат, никак не могу попасть ключом. Маша молча забирает связку, открывает.

Переступаем порог.

Голые стены цвета топленого молока, паркет. Базовый минимум мебели. Окна без штор. Вечернее солнце бьет в глаза, заливает комнаты медовым светом. Пахнет краской, штукатуркой и еще чем-то неуловимо новым. Чистый лист.

— Ну что, — Маша ставит чемодан посреди прихожей, — добро пожаловать домой.

Домой. Это слово царапает горло.

Иду по комнатам. Гостиная — квадратная, с эркером. Спальня — узкая, окно во двор. Кухня — крошечная, но светлая. После нашей... после московской квартиры все кажется кукольным.

— Зато наше, — Маша словно читает мои мысли. — И вид ничего.

Выходим на балкон. Внизу — детская площадка. Дальше — крыши частного сектора, утопающие в зелени. А на горизонте — горы. Синие в вечерней дымке, с розовыми вершинами.

Воздух. Вот что поражает больше всего. Он другой — плотный, теплый, пахнет местной рекой. Кубанью. И цветами — внизу под балконом цветет магнолия!

— Мам, ты плачешь?

Трогаю щеку — мокрая. И не заметила.

— Это просто... я не знаю. Усталость, наверное.

Маша обнимает меня сбоку. Стоим так, две беженки в пустой квартире чужого города.

— Пойдем, надо хоть что-то разобрать, — наконец говорит она. — И поесть. Закажем ужин? Мы же ничего толком не ели.

Возвращаемся внутрь. Чемоданы сиротливо жмутся в углу прихожей. Открываю свой — вещи свалены как попало, впопыхах.

Маша хлопочет — моет чайник, ищет кружки. Находит две, разные — одна с олимпийским мишкой, другая с рекламой какой-то фирмы.

Чай обжигает. Сидим на полу кухни, привалившись спинами к стене. За окном сгущаются южные сумерки. Быстрые. Вот только-только солнце выжигало ярким апельсином, как уже на стенах пляшут алые блики, а на горизонте виднеется черная ночь.

— Знаешь, что странно? — Маша задумчиво грызет печенье. — Я думала, будет страшнее. А тут... уютно как-то. По-домашнему.

— Это потому что мы вместе.

И свободны. От лжи, от необходимости притворяться, от тяжести чужой тайны. Но почему тогда так больно?

Встаю. Ноги гудят, спина деревянная.

Единственное идеальное в этой квартире — кровать. Огромная, занимающая почти всю спальню.

Но спать не получается. Лежу, слушаю незнакомые звуки. На улице проезжает мотоцикл — звук нарастает и затихает.

Маша сопит рядом. Устала, бедная.

Выхожу на балкон. Ночной Краснодар совсем другой. Огни расплываются в теплом воздухе, сливаются в золотую реку. Где-то играет музыка — кажется, свадьба в ресторане неподалеку. Смех, звон бокалов. Чья-то новая жизнь начинается.

Как и моя.

Внизу во дворе целуется парочка. Юные, беззаботные. Вся жизнь впереди.

А что впереди у меня? Сорок шесть лет. Дочь-студентка. Пустая квартира в чужом городе. И свобода. Пугающая, необъятная свобода.

Телефон в кармане вибрирует. Достаю — сообщение от мамы: "Доехали? Как вы?"

"Нормально. Устроились. Завтра позвоню."

Еще одно — от подруги из Москвы: "Ваня места себе не находит. Что случилось?"

Не отвечаю. Пусть сам объясняет.

Небо над Краснодаром черное, бархатное. Звезд почти не видно — засветка. Но воздух... Дышу полной грудью. Пахнет ночными цветами, влажной землей, чем-то неуловимо нежным. В Москве так не пахнет. В Москве вообще ничем не пахнет, кроме выхлопов.

— Мам? — Маша появляется в дверях. — Не спится?

— Иди спать. Завтра много дел.

— И тебе пора. — Она зябко кутается в кофту. — Холодно же.

Холодно? Мне кажется, я впервые за шесть лет согрелась. Внутри. Там, где жил вечный ледяной комок.

Возвращаемся в квартиру. Ложусь рядом с дочерью. Она сонно прижимается ко мне, как в детстве. Обнимаю ее.

— Мам, — шепчет она в полусне, — мы правда справимся?

— Справимся, милая. Обязательно справимся.

И впервые за долгое время я почти верю в это.

Засыпаю под звуки чужого города. Но почему-то не чувствую себя чужой. Может, потому что впервые за годы могу дышать. Свободно. Полной грудью.

Страшно.

И... легко.

Наконец-то легко.

Картонные коробки громоздятся вдоль стены, словно неуклюжие коричневые великаны. Мы с Машкой заказали все необходимое для нового дома. И вроде бы по мелочи, но в квартире становится тесно.

Солнечные лучи пробиваются сквозь голые окна, рисуя на паркете геометрические узоры. В воздухе танцуют пылинки, кружатся в золотистом свете.

Солнце здесь злое и выжигает все, до чего дотянется даже в октябре. Нужно срочно вешать плотные шторы. Их мы тоже заказали. Только вот в какой из коробок…