В голове прокручиваю план в тысячный раз, как заученную молитву. Счет в банке на мое имя — открыла пять лет назад, когда окончательно поняла, что это не временный кризис. Переводила понемногу — "на хозяйство", "на подарки", "на репетиторов для Маши". Иван никогда не проверял семейные финансы, слепо доверял. Три миллиона двести тысяч на последней. Не богатство, но хватит для начала.

Квартира куплена в браке, но оформлена на меня. Уже продана.

Документы — все собрано, упаковано. Лежат в сейфе у Ленки, единственного человека, кому доверяю. Паспорт, свидетельство о рождении Маши, дипломы, медкарты, страховки. Фотографии.

Допиваю кофе. Горечь липнет к небу, оставляет металлический привкус. За окном светает — мутное, неохотное утро. Город просыпается со скрипом — загораются окна в домах напротив, во дворе заводят машины.

Звонок в дверь резкий, неожиданный. Вздрагиваю, едва не роняю чашку. Курьер — заказывала вчера с доставкой к семи. Открываю, принимаю охапку воздушных шаров — золотые, серебряные, перламутровые, с блестящей цифрой 18. Гелий внутри заставляет их рваться вверх, приходится крепко держать связку лент.

Расставляю шары по гостиной, привязываю к спинкам стульев, к ручкам шкафов. Торт достаю из коробки — трехъярусный шедевр с марципановыми розами и темным шоколадным ганашем. Кондитер постаралась — каждый лепесток проработан до мельчайших прожилок. Ставлю на стол, рядом кладу коробку с подарком.

— Мам! — Машка сонно открывает двери своей комнаты. — Ты чего так рано тут шауршишь? — протирает глаза и только после этого замечает праздник вокруг.

— Сюрприз, — шепчу.

Маша влетает вихрем — босиком, в любимой пижаме с мультяшными котами. Волосы спутаны в невероятный клубок, на левой щеке отпечаток подушки — красная рельефная полоса через всю скулу. Глаза еще сонные, но уже загораются при виде украшенной комнаты.

— С днем рождения, солнышко мое.

Встаю, обнимаю дочь. За последний год она вытянулась выше меня — приходится привставать на цыпочки, чтобы поцеловать в макушку. От нее пахнет сном — теплом, ванильным шампунем, чем-то неуловимо родным. Мой ребенок. Моя уже взрослая девочка.

— Восемнадцать, мам! — она кружится среди шаров, смеется. — Я официально взрослая! Могу голосовать! И водить машину! И выходить замуж без вашего разрешения!

Смех звенит хрустальными колокольчиками. Если бы ты знала, думаю, сглатывая внезапный ком в горле. Если бы знала, как я считала дни до этого момента. Не только чтобы отпраздновать твое совершеннолетие. Чтобы, наконец, перестать врать себе, что остаюсь в этом аду "ради ребенка".

— Иди сюда, именинница.

Веду её к столу. Глаза Маши округляются при виде торта.

— Мама, это же искусство! Как такое есть вообще можно?

— Нужно. Давай, свечи.

Достаю из ящика упаковку тонких свечей, втыкаю в крем. Восемнадцать огоньков вспыхивают от спички, колышутся на сквозняке. Тени пляшут по стенам, по лицу дочери.

— Загадывай желание!

Маша зажмуривается, морщит лоб. Губы беззвучно шевелятся — формулирует желание. В этот момент так похожа на Ивана, что сердце пропускает удар. Те же вертикальные складки между бровями, тот же прикушенный в сосредоточении уголок рта.

Нет. Не сейчас. Не думать.

Она набирает воздух и выдыхает. Все свечи гаснут разом, дым поднимается к потолку сизой спиралью.

— Загадала?

— Ага. Но это секрет!

Тянусь за ножом, чтобы отрезать первый кусок, но Маша откусывает, не дожидаясь вилки. Крем размазывается по губам, подбородку, даже на кончике носа.

— Божественно! Папа еще спит? — спрашивает с набитым ртом.

Киваю. Не хочу говорить о нем. Не в это утро.

— ПАПА-А-А-А! — орет Маша на всю квартиру. — Вставай немедленно!

Тишина. Потом шарканье — медленное, неохотное. Иван появляется в дверном проеме. Волосы торчат во все стороны, глаза припухшие, на щеке след от подушки — почти как у дочери. В руках — охапка алых роз, минимум полсотни.

— С днем рождения, моя принцесса.

Маша взвизгивает, бросается к нему на шею. Он подхватывает её, кружит — осторожно, она уже не малышка. Розы сыплются на пол, алые лепестки усеивают паркет.

— Пап, я теперь взрослая!

— Знаю, малыш. Но для меня всегда будешь маленькой девочкой.

Ставит её на пол, целует в лоб. Потом его взгляд находит меня.

— Секунду.

Уходит, возвращается с точно таким же букетом. Протягивает мне, глядя в глаза.

— Спасибо. За дочь. За все.

Беру розы механически. Шипы колются сквозь целлофан — острая боль в ладони. Улыбаюсь — навык, отработанный до автоматизма.

— Спасибо.