Наступивший день был именно таким. Еще ночью началась метель и столбик термометра ощутимо опустился. Я на всякий случай оставила Польку дома, предупредив в саду, чтобы ее не ждали. Манюня не нашла ничего лучше, чем простудиться и теперь лежала в своей комнате с температурой. Пес побился по квартире, все норовя попасть мне под ноги. Няня Таня наварила большую кастрюлю клюквенного морса и попеременно поила им девчонок. Я раздала всем ценные указания, оделась, накрасилась, вызвала такси и поехала в центр. Настроение было мерзопакостным, непонятно из-за чего. Сказывалась погода, к тому же я не выспалась, почти всю ночь ведя нескончаемые воображаемые диалоги с Гаевым, а утром обнаружила, что у нас закончился кофе, что тоже не прибывало мне доброты и оптимизма. Пока бежала от машины до дверей центра, пронизывающе-ледяной ветер с Ангары пробрался под слой верхней одежды и я ощутимо подмерзла. В свой кабинет влетала, мечтая о чашке горячего чая и чтобы непременно с лимоном и сахаром. А еще лучше с бутербродом — расстроенная непогодой, Манюниной простудой и отсутствием в доме кофе, я не позавтракала. Но первый пациент уже сидел около кабинета, поэтому о чае и бутерброде пришлось с сожалением забыть, сглотнув голодную слюну. Ничего, в одиннадцать у меня «окно», успею насладиться завтраком.

Беседуя с немолодым мужчиной, я в который раз поразилась человеческой стойкости. У него тяжело болел единственный сын, но мужчина не терял надежды, принимал самое активное участие в лечении ребенка, поддерживал совсем отчаявшуюся жену и еще умудрялся работать. На фоне его беды, мои душевные терзания не стоили и выеденного яйца. Ему я помогу, а вот себе помочь пока никак не получалось.

Когда наступило долгожданное «окно» я не стала рассиживаться. Если не хочу до конца смены проходить с пустым желудком, надо поторопиться. Чай сам себя не заварит и хлеб маслом не намажется. На нашем этаже, в конце коридора была уютная комната отдыха с микроволновой печью и чайником, там можно было спокойно перекусить, не спускаясь в столовую.

Пока я решала, как лучше поступить: посидеть с коллегами в комнате отдыха или налить себе чаю и поесть в одиночестве, зазвонил мой мобильный.

— Мам, — взволнованно проговорила в трубку Манюня, — ты только не переживай.

Замечательное начало. Разумеется, после таких слов, любой человек тут же расслабится и станет спокойно ждать продолжения.

— Что-то с Полькой? С тобой?

— Нет, мам. У нас все в порядке. Просто тут такое дело…

Больше ничего сказать Манюня не успела. Судя по звукам, кто-то выхватил у нее трубку. Потом я услышала голос Польки, которая выговаривал сестре:

— Нельзя маме ничего говорить. Это будет сюрприз.

— Нет, — запальчиво возразила старшая сестра младшей, — надо ей сказать. Она же волноваться будет.

— Нет, не надо! — уже кричала Полька.

Издалека донесся голос няни Тани:

— Девочки, ссорьтесь.

Потом Манюня отключилась. Я набрала ее номер, но телефон оказался вне зоны доступа. Позвонила на мобильный Татьяны, но она не ответила. Уже представляя себе самое худшее, схватила с вешалки пуховик, чтобы срочно ехать домой. Ничего, туда и обратно за полчаса успею. В крайнем случае, позвоню начальнику, отпрошусь на час — другой. Бог его знает, что девчонки там учудили, хотя Манюня и уверила меня, что с ними все в порядке, а Полька что-то твердила про сюрприз.

Меня отвлек шум в коридоре. Кажется, там тоже произошла какая-то заварушка, надо бы выйти и посмотреть, вдруг кому-то стало плохо. С пуховиком в руках я вышла из кабинета. По коридору, мне навстречу, широко шагая, бежала медсестра.

— Александра Сергеевна, слава богу, что я вас застала!

— Что случилось?

— Там к вам пришли.

— Раз пришли, пропустите. Кто-то из родителей?

— В том-то и дело, что нет.

— Без записи? — уточнила на всякий случай и подумала: как не вовремя. У меня дома что-то произошло, мне бы поехать, разобраться, а тут кто-то на прием пришел.

— Нет, он не записан, — медсестра как-то странно посмотрела на меня.

— В чем дело? У меня «окно», приму и без записи, — обреченно сказала, убеждая себя, что сейчас надо прекратить панику и попробовать дозвониться домой. В конце концов, есть еще Полькин мобильный и городской телефон. Какой-нибудь, да ответит.

Медсестра замялась.

— Что? — повторила я вопрос.

— Он говорит, что ваш муж.

— Кто?

— Мужчина. Там, на проходной. Сказал, что пришел к вам. Охранник проверил: он не записан, пропуска на него нет. А он говорит, что муж, — бестолково, но очень эмоционально попыталась объяснить медсестра.

— Еще раз и спокойнее, — попросила ее. — Кто муж? Охранник?

— Нет, тот мужчина, что без пропуска. Утверждает, что он ваш муж и требует его пропустить.

— Бред, — отрезала я. — Какой муж? Нет у меня никакого мужа.

— Александра Сергеевна, пойдемте вниз, — попросила медсестра. — Сами ему скажите, что он не муж. А то охранник растерялся.

— Ну, пойдем, — согласилась, надевая пуховик, — разоблачим этого самозванца.

Мы спустились на первый этаж, прошли на пост охраны. Около нашего охранника, спиной к нам стоял мужчина.

— Вот он, — медсестра обличительно ткнула в него пальцем. — Говорит, что муж.