Я помнила тот вечер, это было всего несколько недель назад. Манюня приехала поздно, я волновалась, звонила, но ее телефон не отвечал. Потом дочь перезвонила, рассказала, что оставила сумку в какой-то аудитории, где ее благополучно закрыли. Пока искали ключи, пока она добиралась до дома… А ведь я велела вызвать такси, чтобы она не моталась по ночному городу, даже деньги перевела. Маленькая засранка не сказала, что ее подвезли.

— И? — спросила я.

— Подвез и оставил свою визитку.

— Зачем?

— Она такой ребенок, — ответил мой собеседник, — я подумал, мало ли что, вдруг ей понадобится моя помощь.

Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, мысленно приказывая себе успокоиться.

— Она сама вам позвонила?

— Сама, — кивнул мужчина.

Сволочь, какая же он сволочь! Сам же говорит, что Манюня еще ребенок. Она позвонила, а он и рад воспользоваться.

— Вы сейчас пытаетесь поставить мне диагноз, — сообщил Платон Валерьевич.

— В смысле?

— Александра Сергеевна, неужели вы думаете, что я не поинтересовался окружением моей новой знакомой?

Я выразительно хмыкнула. Разумеется, поинтересовался, я просто не успела об этом подумать. И, скорее всего, не лично. У такого, как он, абсолютно точно есть очень крутая служба безопасности. Так что Платон Валерьевич в курсе не только моей профессии, наверняка он знает сколько трусов в моем комоде. Надеюсь, это знание делает его счастливым, чтоб его черти пожрали.

— Так какой диагноз вы мне поставили? — задал собеседник следующий вопрос.

— Вам не понравится.

— Да, скорее всего, не понравится, — спокойно согласился со мной мужчина. — Вы не думали, что можете ошибиться?

Думала, разумеется. Все-таки я достаточно взрослая, чтобы понимать: иногда самый очевидный вариант может оказаться абсолютно неправильным. Но с какой бы стати взрослому мужику общаться с малолеткой? Нет, Манюня умненькая девочка, но именно, что девочка. Как ни крути, вариантов немного.

— Платон Валерьевич, вы очень верно заметили, что моя дочь, несмотря на то, что ей двадцать лет, еще ребенок. Зачем она вам?

— То есть в мое бескорыстие вы не верите? — уточнил мужчина и снова окинул меня очень мужским взглядом.

— Я вообще не верю в бескорыстие.

— Цинично.

— Что поделать? — пожала плечами. — Я не Манюня и мне давно не двадцать.

Платок Валерьевич хотел что-то ответить, но около нас возник охранник и протянул ему мобильный телефон.

— Это срочно.

— Прошу прощения, — обратился ко мне Платон Валерьевич, поднимаясь со скамейки.

Взял мобильный и отошел в сторону. Я не стала прислушиваться к разговору, вряд ли там было что-то, качающееся нас с дочкой. Кстати, она уже купила мороженое? Манюня не только купила, она устроилась на берегу небольшого пруда, прямо на траве. Около дочки крутились какие-то подростки. Они смеялись, что-то громко обсуждая. Кажется, Манюня не скучала.

— Александра Сергеевна, к сожалению, мне нужно срочно ехать на службу, — сказал Платон Валерьевич.

Я тоже поднялась.

— Что ж, не смею вас задерживать.

— Мы обязательно продолжим наш разговор, — пообещал мужчина. — Я ведь могу вам позвонить? На днях? Скажем, в понедельник?

Очень хотелось ответить, что не может и попросить оставить наше семью в покое. Вот только для таких как этот мужчина, чужие просьбы и желания, если они идут в разрез в его собственными, мало что значили.

«Мне нельзя его злить», — напомнила я себе. — «Пока не разберусь, что происходит, пока не пойму, как его прижать, надо сохранять спокойствие».

— Можете, — ответила я.

Манюня, заметив, что мы стоим около скамейки, поднялась и быстро пошла в нашу сторону.

— Что-то случилось? — спросила дочь, обращаясь ко мне.

— Платону Валерьевичу пора, — ответила я дочери. — У нас тоже есть дела.

— Вас подвести?

— Нет, мы на машине.

— Было приятно познакомится, — сказал Платон Валерьевич и посмотрел на Манюню. — Слушайся маму.

Дочь послушно кивнула, а мужчина протянул мне визитку.

— На всякий случай.

— Не думаю, что понадобиться, — ответила я, но визитку сунула в карман. Дома посмотрю.

— Я обязательно позвоню. Всего хорошего, — попрощался мужчина, кивнул охраннику и пошел в строну своего автомобиля.

— Работа? — спросила у меня Манюня.

— Понятия не имею, — немного раздраженно ответила дочери.

— Мам, — Манюня сделала щенячьи глазки, — можно я с девочками погуляю?

— Нет, милое дитя. Прогулку прийдется отложить, нам с тобой надо поговорить.

— О чем? — искренне удивилась Манюня.

— А ты считаешь, что нам не о чем говорить?

— Ну, мам.

— Не делай маме нервы, — устало попросила я. — Иди в машину.

Дочь явно желала со мной поспорить, но я только покачала головой. Да, сейчас Манюне лучше промолчать и сделать так, как я прошу.

— Ладно, — нехотя согласилась дочь. — Поехали домой.