Бумаги перекачивали к Гаеву.

— Я могу это сделать прямо сейчас?

— Читай, конечно, я подожду. Но, может быть, ты хочешь показать правки юристу?

— Саша, ты меня поражаешь. Такая деловая хватка, диву даешься. Но мы не контракт на поставку нефти заключаем, мы договариваемся о воспитании нашей дочери, обойдемся без юристов. Я, во всяком случае, справлюсь сам.

— Как тебе угодно, — согласилась я и предложила: — Не буду тебе мешать, сварю пока кофе.

Было в этом что-то странное: Гаев за столом внимательно изучал документы, я крутилась между плитой и холодильником, Полинка спала в детской. Почти семейный вечер, милая домашняя идиллия. И не сказать, чтобы меня в этом что-то напрягало. Но, вместе с тем, я очень четко осознавала, что не готова к такому вот времяпрепровождению на постоянной основе. Честно говоря, я уже настолько привыкла жить одна, дети не в счет, что присутствие мужчины в доме вызывало некий дискомфорт. Все дело в том, что я старый холостяк, если можно так выразиться.

Но Гаев же тоже холостяк, а готов надеть на себя брачное ярмо. Вот уж совсем непонятно, зачем ему жениться на мне.

— Очень интересные формулировки, — закончив читать и отложив бумаги, заметил Гаев.

— Не подпишешь?

— Подпишу. Мы взрослые люди и я уважаю твое право на личное пространство, — ответил Гаев. — Но это не значит, что я готов отказаться от своего предложения.

— Откуда такое странное желание?

— Понимаешь, — он все-таки решил объяснить свою позицию, — я человек старых правил. Всегда был уверен, что сначала женюсь, а потом у меня появятся дети. Меня так воспитывали. А сама знаешь, как сложно в моем возрасте менять взгляды на жизнь и привычки.

— Хорошо, — я была готова принять такой ответ, — это мне понятно. Хотя технически это будет выглядеть ужасно. Пришли, поженились, развелись и ушли. Бред.

— Все равно, я хочу, чтобы у Полины были в порядке документы, — упрямо повторил Гаев в который раз.

Я только закатила глаза. Мы, в который раз, идем по кругу. Начинает надоедать.

— Платон, давай просто подпишем бумаги, если тебе они так нужны и будем как-то уживаться, — предложила я.

— Не надо делать из меня какого-то монстра, Саша. Я понимаю, что тебе не нравится эта ситуация, но я тоже, знаешь ли, не в восторге. Ты говоришь, что не знаешь меня. Хочу напомнить, что я тоже тебя не знаю. И точно также, как и ты, опасаюсь неприятностей с твоей стороны. Наш договор страхует и меня, и тебя. Я тоже, знаешь ли, хочу быть уверен, что через неделю ты не исчезнешь с моей дочерью.

Говоря это, Гаев нервно хлопал себя по карманам. Пожалуй, лишь движения его рук, выдавали волнение моего собеседника. В который раз подумала, что его выдержке можно позавидовать.

— Что ты ищешь?

— Сигареты, — ответил Гаев. — Черт, в машине забыл. У тебя нет?

— Есть. Только курить будешь на балконе, я дома не курю.

— Составишь компанию?

— Составлю, я тоже нервничаю.

Мы выбрались на балкон и дружно закурили.

— Саша, давай попробуем как-то наладить отношения, — предложил Гаев между двумя затяжками.

— Ты же не попытаешься отсудить у меня дочь? — спросила прямо. Наверное, подсознательно именно этого я и боялась. Все-таки человек раб стереотипов. Многочисленные истории из интернета, сюжеты книг, сериалы — сколько подобных историй. И не сосчитать.

Гаев посмотрел на меня как на умалишенную.

— Саша, — он скептически поджал губы, — ты же умная женщина, что за бредовые идеи. Я что, так похож на идиота?

— Нет. Но я все равно волнуюсь. Зачем ты сказал Польке, что ты ее отец?

— Не удержался. Мне так хочется, чтобы она называла меня папой. Чтобы у нее была моя фамилия. Чтобы можно было привести ее ко мне домой. Знаешь, я дал распоряжение переделать часть дома под детскую, — ответил Платон. — Надеюсь, ты не будешь против?

— Против детской в твоем доме? — не поняла я. — Гаев, я тоже не идиотка и не истеричка. Если ты не будешь на меня давить, то мы вполне сможем ужиться. Я тебя понимаю. Давай попробуем найти общий язык.

Гаев затушил окурок в стоящей на балконе пепельнице и вернулся на кухню. Достал ручку и подписал бумаги.

— Твоя очередь.

Я тоже поставила свою подпить на договоре.

— И что теперь? — спросила, забирая свой экземпляр.

— Завтра мы едем оформлять бумаги. Ты согласишься, чтобы у Полинки была моя фамилия?

— А моя?

— Компромисс, — тут же предложил Гаев. — Впишем Полине двойную фамилию. А что? Гаева — Снежная. Звучит?

— Полина Гаева — Снежная, — повторила я, словно пробуя на вкус. — В этом что-то есть.

— Значит, так и напишем. Потом мы поговорим с ней. Кстати, это Поля раскрыла наш секрет?

— Да, и пыталась взять с меня слово, что я никому не скажу.