Я смотрела в лицо мужчины и ясно видела, как расстроили его мои слова. И это почему-то было неожиданно приятно. Может я просто соскучилась по нормальным отношениям? Но наши с Яном отношения никогда не были нормальными в общепринятом смысле. Тяжело быть одинокой женщиной с ребенком. В смысле отношений. Нет, кто-то абсолютно не заморачивается — ребенка скинуть на бабушку или на няню и вперед, на поиски новой любви. У меня так не получалось. Я никогда не искала мужчин и никогда не стремилась к замужеству. Прежде всего, из-а Манюни — не могла себе даже представить, что у нее появится отчим, что какой-то совершенно чужой мужик будет распоряжаться жизнью моей деточки…

Но я отвлеклась. А Янис сидел и с сосредоточенным видом рассматривал свои ладони. У него были приятные глазу руки — не очень крупные, но красивой лепки кисти и длинные, сильные пальцы с аккуратными ногтями. Я бы сказала, что руки Яниса выдавали истинного интеллигента.

— Ты сейчас сказала неправду? — осторожно поинтересовался он, не отрывая глаз от своих ладоней.

— Правду, — вздохнула в ответ и отчего-то стало стыдно. Вообще чувство было такое, словно у ребенка конфету отобрала.

Яни задумался на какое-то время, а потом … Его слова убили меня наповал.

— Знаешь, это не имеет никакого значения.

15

— Что ты имеешь ввиду? — отчего-то шепотом спросила я.

— По-моему, это очевидно, — пожал плечами Янис.

— Мне неочевидно.

— Хорошо, поясню. Я много думал, когда Мария позвонила и объявила, что ты ждешь ребенка. Если бы верил в бога, то решил бы, что эта беременность — благословение божие. Но я атеист и не верю в благословения. А вот во вторые шансы — верю. Алекс, мы оба одиноки. Только не надо этого отрицать. Случайные связи, что время от времени бывают у тебя и у меня, не в счет. Мария уже взрослая. Да, мы оба любим ее и гордимся ею, но у нее уже сейчас своя жизнь. Еще пару лет, и дочь будет прекрасно обходится без тебя, я и сейчас ей не нужен.

— Она очень дорожит вашими отношениями, — вставила я.

— Я это знаю и очень ценю, — кивнул Янис. — Но наша девочка выросла, Алекс. Ты уже сейчас живешь одна. И я один.

— Янис, зачем ты мне это говоришь? — наконец не выдержала я.

— Затем, что хочу, чтобы ты знала — мне все равно, кто отец этого ребенка.

— Так уж и все равно? — не сдержавшись, хмыкнула я.

— Я немного не так выразился. Если быть точнее, мне не принципиально, что его отец не я. Возможно скажу избитую фразу, но не тот отец, кто зачал. Отец тот, кто вырастил, и я хочу быть отцом.

Не люблю высокопарных слов, они почти всегда кажутся неискренними. Но Янису был до отвращения искренен. Пораженная, я не могла найти подходящих слов. Янис решил, что выразился недостаточно ясно и добавил:

— Хочу быть отцом твоего ребенка. Нашего ребенка. И предлагаю тебе стать моей женой.

— Ян, — растеряно ответила ему, — даже не знаю, что тебе сказать. Я очень, очень благодарна тебе, но не думаю, что это хорошая идея.

— Подожди, — прервала меня Янис. — Ничего сейчас не говори, просто подумай над моими словами. А когда все обдумаешь, уверен, ты примешь правильное решение.

— А-а, — не находя слов, протянула я и захлопнула рот.

Сказать мне было нечего. Предложение Яниса прозвучало громом среди ясного неба, но оно было сделано от чистого сердца и требовало, как минимум, честного ответа. А я, вот как на духу, не знала, что сказать. На первый взгляд, думать тут было не о чем — надо поблагодарить и отказаться. Но червячок сомнения точил где-то глубоко внутри. Это ведь хороший шанс обрести отца моим детям. О технических проблемах, как например, в какой стране мы станем жить, старалась сейчас не думать. Если решусь выйти замуж за Яниса, все остальные вопросы будем решать в «рабочем» порядке.

— Лучше расскажи, как ты себя чувствуешь? — преувеличенно бодрым тоном сменил тему разговора Янис. — Что у тебя на работе? Кстати, замечательный дом. Как ты умудрилась все это провернуть в одиночку?

— Не в одиночку, — возразила, отвечая на последний вопрос, — родители приняли активное участие. Даже слишком активное, мамуля рвалась на баррикады. Когда мне удалось сбежать из ее дома, испытала невероятное облегчение.

Мою мамулю Янис почти не знал, они виделись от силы раза три — один раз до рождения Манюни и, кажется, раза два после. Но он много был о ней наслышан. Сперва рассказывала я, теперь, подозреваю, Манюня.

— Я бы хотел встретиться с твоими родителями, — сообщил он.

— Зачем?

— Они, как-никак, бабушка и дедушка моей дочери, — спокойно пояснил Янис. — Или ты думаешь, они не захотят меня видеть?

— Думаю, захотят. А мамуля вообще будет в полном восторге, она давно мечтала познакомиться с тобой поближе. Кстати, ты где остановился?

— Пока негде. Я, как говорится, с корабля на бал.

— А вещи твои где?

— Внизу, в машине.

— Так ты на колесах? Прямо из Таллина?

— Сама знаешь, сейчас между нашими странами сложно с авиасообщением. Приходится решать вопросы по-другому. Впрочем, мне на машине даже удобнее, — ответил Янис.

— Ты можешь остановиться у нас, — ляпнула и от удивления открыла рот — сама от себя такого не ожидала.