— С такой — то фигурой и картофельный мешок — костюм, — фыркнула я.

— Эммм… — котяра довольно улыбнулся. — Сейчас я слышал комплимент?

— Скорее, констатация факта. Кошка или собака?

А вот тут Барс, кажется, обиделся. Ответ очевиден, а я все равно спрашиваю?

— Конечно, собака. Доберман, ирландский волкодав или малинуа, но для домашнего любимца у меня нет времени, — грустно выдал Андрей. — В сутках так мало часов…

— Сколько ты спишь?

— Максимум — шесть часов.

Что? Реально? Да нет, так не бывает! Шесть часов — это просто катастрофа! А остальное время..? От работы дохнут не только пони и кони, но и барсы тоже, особенно если пашут в таком режиме.

— Ты ж моя богиня, — мне опять шептали на ухо, крепко обнимая. Я что — любимая собачка императорского сына? Что за дурацкая привычка прижиматься и обниматься? — Да, я много работаю. У меня несколько фирм, головные офисы которых расположены в разных городах, плюс переговоры с поставщиками, инвесторами… А еще — спорт и всякие глупости в виде светских мероприятий.

— Ну ты… да… — до этого момента жизнь обеспеченных людей уровня Серковских виделась мне совсем иной. — Я впечатлена, Андрей.

Мой телефон завибрировал, на экране подсветилось всплывающее сообщение от сына. «Тор везет меня домой». Значит и мне пора выдвигаться в сторону дома.

— Опять сбегаешь?

— Рома возвращается с тенниса, поэтому у нас осталось немного времени на блиц.

— Вот неугомонная. Ладно, давай свой блиц, — брови нахмурил, а глаза улыбаются, уголки губ дрогнули и поползли вверх. Снежный Барс не так уж суров!

— Языки?

— Английский, французский, немецкий, — бодро отрапортовал царевич и сделал контрольный выстрел. — Сейчас учу китайский. Перемены в политике вынуждают…

Хорошо, что меня эти перемены ни к чему не вынуждают. Сижу себе, ваяю дизайны, в ус не дую. Но с языками у него реально круто!

— Любимая кухня?

— Простая и сытная. Предпочитаю домашнюю еду, но приходится довольствоваться ресторанной…

Понятно. Забавно такое слышать, правда? Что — то типа «надоела черная икра, хочу заморскую, баклажанную». Бывает, ага.

Мы бодрым шагом возвращались к ресторану, когда до меня дошла простая истина: я приехала сюда на машине Лизы, моя крошка «Тиида» до сих пор стоит у офиса, значит завтра на работу придется добираться на такси.

— Неужели не спросишь? — ворвался в мои мысли тихий голос Барса. — Я весь вечер жду…

— Что не спрошу? — я знала, о чем он говорит. Знала, но удержалась и не повелась на провокацию.

— Про то, сколько у меня женщин…

Перед мысленным взором предстал Барс, оставляющий в своем лесу следы от когтей на соснах и елях после каждой женщины, павшей к лапам обаятельного хищника. Не сдержавшись, я хихикнула.

— Что смешного я сказал?

— Ничего. Глупый вопрос, Андрей. Едва ли ты ведешь статистику своих любовных побед…

Я в красках описала сцену с деревьями, чьи стволы были отмечены следом мощной лапы хищника. Барс хохотал до слез, громко и с удовольствием. Не удержав серьезной мины, я тоже рассмеялась.

— Обожаю тебя, пернатая, — мы остановились у пешеходного перехода и… да, я опять оказалась в ловушке тех самых лап. — Ты — чудо. А насчет женщин… — я думала, сейчас будет очередная шутка, но ошиблась. — Конечно, у меня были женщины, не буду врать. Но сейчас — только ты, Ника. Я — однолюб и жуткий ревнивец.

Ой, не надо! Я не понимала, что творится в моей душе, а тут такие заявления. Я бы взяла двоих, но так не бывает. Или можно?

— В следующий раз я устрою тебе допрос с пристрастием, — заявил Серковский, распахивая передо мной дверь черного внедорожника. — Готовься, пернатая.

— Ты и так обо мне все знаешь, зачем допрос? — я убедилась, что от сына нет новых сообщений и убрала телефон в сумку.

— Я знаю факты, но не более. Ты — моя девушка, а значит я должен знать о тебе все. Это понятно?

— Понятно, только давай договоримся…

— О чем, Ника? — Барс нахмурился, бросил на меня странный взгляд и вывел машину с парковки.

— Я пока не твоя. Мы только начали встречаться, поэтому… — выдохнула, аккуратно подбирая слова, — не дави на меня, хорошо? Не люблю, когда заставляют что — то делать или принимают решения за меня. Терпеть не могу. Бесит…

Ой, мамочки! Кажется, я оказалась на темной стороне Луны! Пальцы Андрея, сжимавшие руль, напряглись, костяшки побелели, а на скулах заиграли желваки. А с другой стороны, договариваться всегда нужно на берегу, потом будет поздно.

— Мужчина, Вероника, — точно, вляпалась! За все время общения он впервые назвал меня полным именем, а голос такой, словно профессор читает лекцию первогодкам, — тем и отличается от женщины, что способен решать не только свои проблемы…