— Поверь, это правильное решение. Диана — единственная дочь Ильи Астахова. Она капризная и избалованная, часто ведет себя, как ребенок, а папа ей во всем потакает. Ди с детства была влюблена в Олега. Сколько помню, она планировала их свадьбу, выбирала себе платья и украшения, — рассказывала принцесса, не забывая про ужин. — В ее любви есть что — то нездоровое, ведь она считает Олега своей собственностью, а не мужем. Он — любимая игрушка, ради которой Диана готова на все. Поэтому, — пристальный взгляд серых глаз, голос упал до шепота, — Ника, не вставай у нее на пути, не трогай Олега.

— Он мне не нужен, честно. Тор — отец моего сына, и не более того, — у меня скоро отсохнет язык, сколько раз я произнесла эту фразу себе, родителям, Олегу. — Я не могу запретить им видеться, Лиза. Они встречаются на корте…

— Рома тоже увлекается большим теннисом?

— Да. И он тоже левша, как и его отец. Олег учит сына играть, они общаются, потом Тор возвращает сына домой. Что из всего происходящего может представлять опасность для семьи Торопова?

— Ты не понимаешь, Ника. Сам по себе факт существования ребенка и то, что Олег проводит время с ним, а не дома, уже опасно с точки зрения Дианы.

— Лиза, но ведь это шизофрения какая — то, — я отложила нож и вилку. Аппетит пропал, а тревожность вновь подняла голову. — И что мне делать?

— Найми охрану.

— Да что же это такое! — психанула и посмотрела в телефон. Тишина. От Ромы нет никаких вестей, но и час, отведенный для тренировки, еще не прошел. Такими темпами я скоро превращусь в неврастеничку. — У Дианы крыша не на месте, а у меня из — за этого проблемы…

— Я расскажу одну историю для того, чтобы ты лучше поняла, кто такая Диана Астахова. Слушай, — Лиза отключила звук на своем телефоне и перевернула его экраном вниз. — Однажды одна девушка из нашей компании сказала, что Тор ей нравится. Не то, что она в него влюблена или еще что… Просто нравится.

— И…

— Через два дня ей плеснули в лицо кислотой, — Лиза говорила спокойно, словно читала меню, а не делилась жуткой историей. — В результате девушка ослепла, и никакие врачи Германии, Израиля или Швейцарии не смогли восстановить потерянное зрение, а ее лицо до сих пор в следах химического ожога. Диане тогда было двадцать восемь лет…

— Ты намекаешь, что к сегодняшнему дню ее состояние обострилось?

— Не намекаю, Ника. Я уверена в этом.

— Виновного, как я понимаю, не нашли?

— Ну почему же… нашли, конечно. Москва утыкана камерами. Парня выследили, но он был всего лишь исполнителем, а вот заказчика так и не обнаружили…

— Астахов вмешался? Прикрыл чокнутую дочурку? — я чувствовала, как по спине бежит противных холод страха и надвигающейся паники. Я думала, что мне предстоит столкнуться с обычной ревностью, но все оказалось намного хуже. Поведение психически нездорового человека опасно и непредсказуемо. Может бросить все и уехать? В Питер, например, или в Сочи? Я не могу рисковать Ромой.

— Мы можем только предполагать. Поэтому, Ника, будь осторожна!

Поужинали, называется! Лиза изо всех сил пыталась отвлечь меня от острой темы, свернув на тему погоды, природы и любимого парфюма, но я застряла в мыслях о сумасшедшей Тороповой.

— Извини, я не хотела портить ужин, — тонкие пальчики принцессы легли на мою ладонь, — но ты должна об этом знать.

— Ты права. Спасибо, что рассказала.

Я проследила за взглядом Серковской, которая разглядывала что — то сквозь ажурную перегородку. В направлении к нам шли двое мужчин. Барс и… жених Лизы.

— Можно мы с Кириллом уйдем? — шепнула Лиза. — Только не обижайся, ладно? Мы так редко бываем наедине…

— Идите, конечно. Я не обижаюсь. Понимаю.

Я едва успела договорить, как в нашем уютном уголке появился мужчина.

— Добрый вечер, — Андрей подошел к столу и сел рядом со мной, а Арбатов задержался возле одного из посетителей, сидящих в зале. — Кир сейчас подойдет, не волнуйся, сестренка.

— Я не волнуюсь, — щеки Лизы полыхнули румянцем. — А почему ты в таком виде, Андрей? Если бы мама тебя увидела…

Претензия принцессы показалась странной: что не так? Широкие плечи Берсерка обхватывал черный, как ночь, пиджак. Графитовая рубашка, черные брюки. Мне кажется, все в порядке.

— Где твой галстук? Почему верхние пуговицы рубашки расстегнуты? — недовольно фыркнула сестра. — И вообще, что за встрепанный вид? Ты откуда примчался?

— Со скалодрома. А что?

— Оно и видно… — она не договорила, потому что Арбатов уже подошел к нашему столу.

Любовь этих двоих была видна невооруженным взглядом, как бы Кир не пытался казаться выдержанным и серьезным, а его невеста светилась от радости ярче, чем бриллиант в кольце. Представив мне жениха, Серковская встала из — за стола.

— С вашего разрешения, мы вас покинем. Спасибо за вечер, Ника. Андрей, поухаживаешь за дамой?

— С удовольствием.

Распрощавшись, влюбленные покинули «Парадиз», не оглядываясь.

— Ты тоже считаешь, что я плохо выгляжу? — обнажив в широкой улыбке белоснежные зубы, Барс пристально посмотрел мне в глаза.