– Сиди здесь, – приказал он, накидывая на меня плед. – Я принесу тебе воды.

Пока он сновал по комнате, из уверенного горячего мужчины он превратился в суетливого и ворчливого старика. Я слабо рассмеялась.

– Это не совсем тот момент, на который ты рассчитывал, да?

Он повернулся, уголки его губ изогнулись в слабой улыбке.

– Можно сказать и так. Но у нас еще полно времени, Мари.

Я закатила глаза, но в груди стало тепло от его слов. Сейчас я могла только отдыхать и стараться не думать о том, как сильно мне хотелось поверить в то, что он говорил.

К тому времени, как шторм окончательно стих, Наиль всё-таки уговорил меня лечь в кровать, настаивая, что мне нужен нормальный отдых. Я устроилась на подушках, чувствуя слабость от остаточной тошноты, но больше раздражение, чем усталость. Наиль сидел рядом, на краю матраса, его присутствие слишком осязаемое, слишком близкое, чтобы игнорировать.

– Если завтра тебе не станет лучше, я лично отвезу тебя к врачу, – заявил он тоном, не допускающим возражений.

Я подняла бровь, слабая улыбка тронула мои губы.

– И как ты это сделаешь? Напомнить, что твою машину раздавило дерево?

Он ухмыльнулся, наклоняясь ближе.

– Найду способ. Никогда не недооценивай меня, Мари.

Я покачала головой, слишком усталая, чтобы спорить. На мгновение комната наполнилась уютной тишиной; мягкий свет прикроватной от свечей бросал тёплые тени на его лицо. Но затем его выражение изменилось, стало серьёзнее. Он откинулся назад, сложив руки на коленях, и я почувствовала, как воздух в комнате наполнился напряжением.

– Есть кое-что, что я должен сказать, – начал он, голос его стал тише. – И мне нужно, чтобы ты просто выслушала. Не перебивая.

Я застонала, отворачиваясь.

– Наиль, я…

– Нет, – твёрдо сказал он, осторожно поворачивая моё лицо обратно к себе. – Ты носишь в себе эту злость уже два года, и я не виню тебя. Но ты должна знать правду.

Я хотела возразить, сказать, что мне всё равно, но его взгляд остановил меня. Он не играл. Всё было по-настоящему, до боли честно. И, как бы я ни ненавидела это, я хотела услышать, что он скажет.

– В ту ночь, – начал он, его голос сел, – я был придурком. Я был пьян, рассеян и глуп. Я разозлился, что ты в очередной раз выбрала посидеть дома, а не составить мне компанию… И когда ты вошла и увидела это… Ты имела полное право ненавидеть меня.

– Всё ещё ненавижу, – пробормотала я, хотя в моих словах не было настоящего гнева.

Он слабо улыбнулся, покачав головой.

– Справедливо. Но ты должна знать… это было не то, что ты подумала. Я понимаю, как это звучит, но это правда. Я… – Он замолчал, проведя рукой по волосам. – Я думал, что это была ты.

Я моргнула, в замешательстве уставившись на него.

– Ты серьезно веришь, что я куплюсь на это, Наиль?

– Та секретарша… Не помню даже как ее зовут… – его слова полились быстрее, будто он боялся, что не успеет всё сказать. – На ней было это платье. Почти такое же, как то, что я купил тебе тогда. И ты написала мне, помнишь? Ты сказала, что едешь ко мне. Так что, когда она вошла в мой кабинет молча и без стука, в этом чертовом платье, пахнущая твоими духами… Я был достаточно пьян, чтобы поверить, что это ты.

Я смотрела на него, пытаясь осознать его слова.

– Наиль, это безумие. Как ты мог не понять…

– Потому что я был пьяным идиотом, – перебил он, его голос стал громче. – И в ту же секунду, как я увидел твое лицо, я понял, как сильно облажался.

Он наклонился ближе, его взгляд умоляюще впился в мой.

– Я два года тосковал по тебе, Мари. Два года жил в муках, зная, что я разрушил лучшее, что было в моей жизни, из-за того, что не смог держать себя в руках. Ты имела полное право уйти. Полное право ненавидеть меня. Но сейчас я здесь, пытаюсь всё исправить, потому что не могу жить, зная, что ты думаешь, будто я тебя не любил.

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как грудь сжимает напряжение. Его слова повисли в воздухе, тяжёлые, безжалостные, требующие ответа. Но всё, что я могла сделать, – это смотреть на него, чувствуя, как стены вокруг моего сердца начинают трескаться под напором его признания.

* * *

К утру ураган наконец-то закончился, оставив после себя сломанные деревья, горы мусора и затопленные улицы.

На кухне Наиль готовил завтрак. Его рубашка была немного мятой, волосы растрёпаны, но он двигался с уверенностью человека, который точно знает, что делает у плиты.