– Не надо мне тут «рад снова вас видеть», – отрезала она. – Что ты здесь делаешь, Наиль? Разве ты уже не сделал достаточно для того, чтобы навсегда исчезнуть из жизни моей дочери?

– Мам, – сказала я, вставая между ними. – Давай не будем это обсуждать прямо сейчас?

Она проигнорировала меня, её взгляд был прикован к Наилю.

– Если ты думаешь, что я позволю тебе снова влезть в её жизнь после всего, что ты натворил, ты сильно ошибаешься.

– При всём уважении, – сказал Наиль, его голос был твёрдым, – мне кажется, это не вам решать.

Моя мама выглядела так, словно сейчас взорвётся, а я уже почувствовала, как начинается головная боль.

* * *

Тишина в гостиной была густой и напряжённой. Моя мать сидела на краю дивана, скрестив руки, с выражением лица, которое было маской неодобрения. Наиль, воплощение уверенности, развалился в кресле, как будто это была его территория. Я сидела на противоположном краю дивана, чувствуя себя невероятно неловко. Каждая прошедшая секунда только сильнее натягивала мои нервы.

Наконец, Наиль нарушил молчание.

– Ольга Викторовна, я знаю, что всё это выглядит плохо, но я хочу, чтобы вы знали: мы с Мари снова вместе. И на этот раз я её не подведу.

Я моргнула и резко повернулась к нему.

– Извини, что? Нет, мы не вместе.

Взгляд моей матери стал ещё острее.

– Мари, если это неправда, тогда что именно я только что застала?

К моему лицу прилила кровь, и я запнулась:

– Это… это не то, что ты думаешь.

– Правда? – переспросила она, поднимая бровь на пугающую высоту.

Я бросила гневный взгляд на Наиля, который имел наглость выглядеть довольным. Он наклонился вперёд, облокотившись локтями на колени, и одарил мою мать своей самой обворожительной улыбкой.

– Ольга Викторовна, – начал он мягко, – за эти два года я многое понял. Потерять Мари было самой большой ошибкой в моей жизни. Без неё я чувствовал пустоту. И если вы дадите мне шанс, я докажу вам обоим, что изменился.

Губы моей матери сжались в тонкую линию.

– Изменился? Ты думаешь, что пара красивых слов сможет стереть всё, через что ты её заставил пройти?

– Нет, – признал Наиль, его тон стал серьёзным. – Я знаю, что должен сделать больше, чем просто говорить. Но я готов на всё.

– Если быть честной, – резко сказала она, указывая на дверь, – тебе нужно просто уйти отсюда. Мари не нужна новая порция осложнений в её жизни.

Наиль встал, его осанка оставалась спокойной и собранной, хотя я заметила, как напряглась его челюсть.

– Я уйду. Но только сегодня, – сказал он.

Он повернулся ко мне, и его взгляд смягчился.

– Я говорил серьёзно, Мари.

И с этими словами он ушёл, аккуратно закрыв за собой дверь. Тишина, что последовала за этим, была оглушительной.

– Мари, – сказала моя мать холодным тоном. – Нам нужно серьёзно поговорить.

Внутренне я застонала, вжимаясь в диван.

– Мам, пожалуйста, я…

– Нет, – перебила она, резко прерывая меня. – Ты послушай. Этот человек тебя ранил. Он предал тебя. А теперь он просто врывается обратно в твою жизнь, думая, что сможет очаровать тебя, чтобы ты снова его пустила?

Я замялась, не зная, что ответить.

– Люди могут меняться, – сказала я неуверенно.

– Может быть, – согласилась она. – Но ты действительно думаешь, что он изменился? Или он просто говорит то, что ты хочешь услышать?

Её слова ударили сильнее, чем я ожидала.

– Я не знаю, – призналась я. – Но он казался искренним. Мам, все сложно…

– Казался, – повторила она с ноткой скепсиса. – Мари, ты заслуживаешь лучшего, чем кто-то, кто «кажется» искренним. Ты заслуживаешь того, кто действительно искренен.

Я вздохнула, закрыв лицо руками.

– Я не знаю, что делать, мам. Он… это Наиль. А я…

– А ты всё ещё испытываешь к нему чувства, – закончила она, её голос немного смягчился. – Это понятно. Но чувств недостаточно, Мари. Ты должна думать головой, а не сердцем.

Я медленно кивнула, понимая, что она права, но ненавидя то, насколько всё стало сложным.

– Я разберусь, – наконец сказала я, хотя слова прозвучали пусто.

– Надеюсь, что так, – ответила она, вставая и осматриваясь. – Потому что если он снова тебя ранит, я винить буду не только его, но и тебя.