Всю первую половину утра тошнота не отпускала, вынуждая меня оставаться на диване, пока Наиль нервно суетился рядом, превращаясь в чрезмерно заботливую медсестру. Он приносил мне воду, крекеры и даже нашёл старую аптечку, спрятанную в одном из шкафов.

– Эту аптечку нужно обновить, – сказал он, показывая мне блистер с истёкшим сроком годности. – Что бы ты делала, если бы меня не было?

– Прекрасно справилась бы, – огрызнулась я, хотя мой тон был смягчён слабостью.

– Конечно, – усмехнулся он, ставя стакан с чаем из имбиря на столик рядом со мной. – Но давай будем честными, со мной всё намного проще.

Я закатила глаза, но всё же сделала глоток чая. На удивление, это помогло. К полудню тошнота исчезла так же внезапно, как появилась, оставив меня больше смущённой, чем больной.

– Видишь? – сказала я, выпрямляясь. – Я же говорила, что ничего серьёзного.

Наиль выглядел неубедительно.

– Ты меня напугала, – признался он, его голос стал мягче. – Больше так не делай, ладно?

Я приподняла бровь.

– Что, не болеть?

– Нет, – сказал он, и его смех вернулся. – Не делай вид, что можешь обойтись без меня. Это совсем неубедительно.

Я запустила в него подушкой, но улыбка на моём лице задержалась дольше, чем мне хотелось бы признать. Несмотря на всю свою самоуверенность и сарказм, Наиль был рядом, когда мне это было нужно. И это, как ни крути, имело значение.

* * *

К позднему вечеру шторм начал стихать, оставляя после себя странную тишину, напряжённую, словно перед грозой. Наиль обосновался на диване, листая что-то в своём телефоне, заряд батареи которого приближался к нулю. А я возилась на кухне, пытаясь занять себя чем-нибудь. Но напряжение между нами, копившееся весь день, стало почти осязаемым – как электричество перед молнией.

– Ты сегодня подозрительно молчалива, – сказал он, разрывая тишину. Его голос был с оттенком насмешки, но под этой лёгкостью скрывалось волнение.

– Возможно, я просто наслаждаюсь покоем, – отозвалась я, хотя в моих словах не было уверенности.

Он усмехнулся, отложив телефон в сторону.

– Спокойствие – это точно не твоя стихия, Мари.

Я повернулась к нему, опершись на кухонный стол.

– И что это должно значить?

– Это значит, – начал он, вставая с дивана и медленно подходя ко мне, – что ты питаешься хаосом. Всегда так было.

Я хотела возразить, но слова застряли в горле, когда он остановился всего в нескольких сантиметрах. Его присутствие было слишком подавляющим. Сердце забилось быстрее, дыхание замерло, пока его взгляд приковывал меня на месте.

– Скажи мне, что я не прав, – тихо произнёс он, его голос был глубоким и опасным.

Я не могла. Я просто застыла, ощущая, как пульс гулко отдаётся в ушах. Пространство между нами стало словно наэлектризованным, насыщенным всем, что оставалось невысказанным. Его рука слегка коснулась моей, сначала осторожно, а затем увереннее, следуя вверх по моей руке и оставляя за собой жар.

– Наиль, – прошептала я, почти не слыша собственный голос.

– Мари, – пробормотал он, наклоняясь ближе. Его дыхание было тёплым на моей щеке, губы всего в миллиметре от моих. – Не говори, что ты этого не чувствуешь. Оно всё ещё здесь.

Прежде чем я успела подумать, прежде чем смогла остановить себя, я преодолела это расстояние, поцеловав его с отчаянием и жаром. Он ответил мгновенно, его руки скользнули на мою талию, притягивая меня ближе. Всё вокруг исчезло: кухня, шторм за окнами, весь остальной мир – остались только мы.

Его губы скользнули по моей шее, вызывая дрожь по всему телу. Я зарылась пальцами в его волосы, тяжело дыша, когда он поднял меня на кухонный стол, прижавшись ко мне всем телом. Это было слишком, но и недостаточно одновременно, и мне уже было всё равно, что будет дальше.

– Ты сводишь меня с ума, – пробормотал он, оставляя тепло своего дыхания на моей коже, его голос был хриплым от желания. – Ты знаешь это?

Я едва смогла выдавить смешок, но тут меня резко накрыла волна тошноты. Я оттолкнула его, соскальзывая с края стола, пока головокружение не овладело мной полностью.

– Мари? – Голос Наиля прозвучал резко и тревожно, когда он подхватил меня, чтобы я не упала. – Что случилось?

Я покачала головой, сжимая живот.

– Кажется… Меня опять тошнит.

Не раздумывая, он поднял меня на руки и понёс к дивану.

– Ты должна была сказать, что тебе всё ещё плохо, – упрекнул он, в его голосе смешались раздражение и беспокойство.

– Это началось внезапно, – пробормотала я, чувствуя себя слабой.