Он простонал, и через мгновение я почувствовала, как он кончает, наполняя меня своим горячим семенем.

Он опустился на меня, тяжело дыша. Мы оба пытались прийти в себя, наши тела всё ещё дрожали от накатившего удовольствия. Он наклонился и поцеловал меня, его губы были твёрдыми и жадными.

Когда всё закончилось, я поправила юбку, щеки пылали, пока я пыталась собраться. Наиль откинулся назад, опираясь на стол, его галстук сбился, а на губах играла удовлетворённая усмешка.

– Это было… непрофессионально, – сказала я, пытаясь звучать строго, но безуспешно.

– Незабываемо, – поправил он, его глаза блестели от озорства.

Я закатила глаза, собирая разбросанные бумаги, стараясь игнорировать трепет в груди. Работа теперь станет намного сложнее – и я не была уверена, жалею ли я об этом или нет.

Он обернулся, его взгляд был тёмным и сосредоточенным.

– Я действительно хотел поговорить, – сказал он, его голос стал тише. – Мне нужно тебя кое о чём спросить.

Я скрестила руки, ожидая.

– Говори.

Он немного помедлил, а потом сделал шаг ближе.

– Я хочу, чтобы ты стала моей любовницей. Постоянной. Нам хорошо вместе, Мари. Между нами ничего не остыло.

Я моргнула, ошеломлённая.

– Любовницей? – слово прозвучало горько. – Никогда.

– Почему нет? – настаивал он, в его тоне слышались почти мольба. – Ты не можешь отрицать, что нам отлично вместе. Пять минут назад это чувствовалось более чем реально.

– Мы в прошлом, Наиль, – твёрдо сказала я, хотя мой голос дрогнул. – Ты остался в прошлом.

Его челюсть напряглась, но он не отступил.

– Тогда давай сделаем это настоящим. Я хочу начать всё сначала с тобой, Мари. На этот раз по-настоящему.

Я рассмеялась – горько и резко.

– Разве ты не слышал? Если мужчина предал однажды, он сделает это снова. И снова. И снова.

– Всё было не так, – начал он, делая шаг ближе, его руки потянулись ко мне. – Я…

Громкий стук прервал его, за ним последовал приглушённый голос его секретаря.

– Наиль Артемович, извините за беспокойство, но тут…

Её перебил мужской голос.

– Разве я должен спрашивать разрешение войти в кабинет собственного сына?

Наиль вздохнул, проведя рукой по волосам.

– Останься здесь, – пробормотал он, подходя к двери. Он приоткрыл её ровно настолько, чтобы выйти в проём.

Перед дверью стоял мужчина, который был отцом Наиля. Его черты были резче, осанка властной, и он моментально заполнил собой всё пространство. Он оттолкнул Наиля в сторону, его взгляд пробежался по кабинету, прежде чем остановиться на мне.

– Теперь понятно, почему ты так стремился попасть в этот офис, – сказал он, его тон был пропитан презрением.

У меня сжалось сердце, но я не сдвинулась с места, глядя на него с вызовом.

Затем он снова повернулся к Наилю.

– Это так ты управляешь делами? Превращаешь офис в дешевый притон?

– Папа, прекрати, – сказал Наиль, но его отец проигнорировал его.

Его холодные глаза снова уставились на меня.

– Ты уволена. Собирай вещи и уходи.

Я шла прямиком к выходу, чувствуя, как щеки горят от унижения. В голове хаотично проносились мысли о том, какие слухи сейчас разлетятся по офису. Отец Наиля застал меня в его кабинете, и теперь все будут шептаться о том, как меня выгнали с позором. Моя репутация разрушена, и пути назад больше нет.

Толкнув тяжёлые стеклянные двери, я вышла на улицу, и холодный воздух ударил мне в лицо, словно пощёчина. Слёзы подступили к глазам, но я заставила их остаться там. Нет, я не заплачу…

«Ну, надо было сразу уволиться», – подумала я с горечью. Не стоило позволять себе искушаться. Сама виновата, что решила работать рядом с Наилем и надеялась, что это не обернётся катастрофой. Как же я была глупа, думая, что прошлое можно похоронить.

Воспоминание об отце Наиля – его суровый, осуждающий взгляд – всплыло в моей голове, будто по щелчку. Он никогда меня не любил. С самого начала. Я до сих пор помню его голос – резкий и холодный – когда Наиль впервые познакомил меня с ним.

– Значит, это та самая девушка, на которую он тратит своё время, – сказал он тогда, и его слова разрезали воздух, словно нож.