Я не могла остановиться. Слёзы текли безудержно, а Наиль нервно провёл рукой по волосам, явно не зная, что делать. Спустя мгновение он осторожно предложил:

– Давай купим китайской лапши. Как тебе идея?

От его слов я разрыдалась ещё сильнее. Конечно, он помнил. Он всегда помнил, что, когда мне было плохо, я заказывала самую острую китайскую лапшу, какую могла найти. Это была мелочь, но в тот момент она казалась чем-то огромным.

Наиль стоял рядом, терпеливо ожидая, пока я соберусь. Его взгляд был спокойным, привычная самоуверенность сменилась чем-то более нежным. И несмотря ни на что – несмотря на всю боль, которую он мне причинил, – я кивнула.

– Хорошо, – прошептала я. – Китайская лапша. Звучит неплохо.

* * *

В китайском ресторане было тихо, если не считать негромкого гудения вентивлятора и редкого звона палочек о керамические миски. Мы с Наилем устроились за столиком в углу. Он заказал суп, а я – самую острую лапшу из меню, ту самые, которая обещали обжечь рот до слёз.

Официантка едва успела уйти, как Наиль заговорил:

– Что случилось, Мари?

Я не посмотрела на него. Я сосредоточилась на том, как размешиваю лапшу, наблюдая за тем, как огненно-красный бульон закручивается в воронку.

– Я не хочу об этом говорить.

– Мари…

– Нет, – твёрдо сказала я, наконец встретившись с его взглядом. Я не собиралась жаловаться ему на свою жизнь. И уж тем более на свою работу.

Он нахмурился, но больше не настаивал. Мы ели в тишине. Лапша сделала своё дело – жгла рот так, что я вынуждена была сосредоточиться на физическом дискомфорте, а не том, что происходит в моей голове.

Когда мы закончили, Наиль предложил подвезти меня обратно в офис.

– Так будет быстрее, – сказал он.

– Нет, – ответила я, вставая и хватая сумку. – Я пешком. Все и так обсуждают нас. Не стоит добавлять масла в огонь.

Он откинулся на спинку стула, скрестив руки.

– Тогда давай расскажем им правду. Что мы бывшие муж и жена. Это их успокоит.

Я застыла, сжимая ремешок сумки.

– Ты правда думаешь, что это хорошая идея? Ты правда думаешь, что я хочу делиться этой частью своей жизни с людьми, которые уже думают обо мне всё самое худшее?

– Мари…

– Не надо. – Я перебила его, мой голос звучал резко. – Я справлюсь по-своему.

Он тяжело вздохнул, но не стал спорить. Мы вышли из ресторана и разошлись у двери. Я не обернулась, направляясь прямиком в офис, где остаток дня закопалась в работу. Мои глаза не отрывались от монитора, пальцы бегали по клавишам так, будто само это усилие могло удержать мои мысли от возвращения к Наилю.

Когда я наконец вернулась домой, я была измотана. Но, завернув за угол к своему дому, моё сердце ухнуло вниз. Машина Наиля стояла у дома, а он сам облокотился на неё, скрестив руки и выглядя слишком уж расслабленным.

Прежде чем я успела что-то сказать, он выпрямился и заговорил первым:

– Слышал, у тебя тут шатается опасный преступник. Решил убедиться, что ты в безопасности.

Я фыркнула, проходя мимо него к двери.

– Это просто мелкий воришка.

– А воришки, значит, не опасны? – окликнул он меня, его тон был пропитан лёгкой насмешкой.

– Я принёс это для тебя. Подарили на деловой встрече сегодня. Подумал, тебе это нужно больше, чем мне.

Я посмотрела на бутылку, потом на него.

– Что это?

– Очень дорогущая хрень, которая валит с ног, – сказал он, слегка пожав плечами. – Но почему бы тебе не открыть её и не узнать самой?

Я выхватила бутылку из его рук.

– Ладно. Приму твой подарок.

Он усмехнулся и пошёл за мной к двери.

– Подарок идёт с сервисом, знаешь ли. Открывать бутылку – мужская работа.

Я тяжело вздохнула, слишком устала, чтобы спорить. Уже внутри я поставила бутылку на кухонный стол и обернулась к нему, прищурившись.

– Чего ты хочешь, Наиль? Чего ты хочешь от меня? Мы не виделись два года. Почему ты снова здесь? Ты преследуешь меня?

Его усмешка исчезла, на смену ей пришло что-то серьёзное. Он подошёл ближе, его взгляд встретился с моим, полный непоколебимости.

– Я хочу вернуть тебя, Мари.

Прежде чем я успела ответить, его губы оказались на моих. Бутылка была забыта, когда он поцеловал меня с такой голодной страстью, что у меня перехватило дыхание. Моя спина ударилась о стену, мебель затряслась, когда мы не удержали равновесие.