И посмотрела ему в глаза.
— А ты думаешь, я только что начала рушить? Милый, всё уже рухнуло. Просто ты... не заметил. Или делал вид.
Он шагнул ближе:
— Я пытался… Я стараюсь… Я не хочу тебя терять…
— Ты потерял меня тогда, когда выбрал молчать. Когда был рядом, но пустой. Когда перестал быть моим. А стал просто Саввой. — мужчиной, которого я узнаю только по голосу в тишине.
Он тяжело выдохнул:
— Пожалуйста. Давай домой. Просто поедем домой…
— Поехали, — коротко кивнула я. — Но там тебя ждёт не уют.
Мы ехали молча.
Машина была тишиной на колёсах. Даже радио не включил.
Он пытался выстроить себя заново — я видела по тому, как он сжимал руль, как напрягался подбородок, как взгляд уходил в стекло, в темноту.
А я… я уже собирала себя в кулак.
Собирала — чтобы не взорваться при людях. Чтобы вот тут — дома — наконец позволить себе всё, что накипело.
Мы вошли в квартиру.
Он закрыл за мной дверь.
Я сняла пальто, медленно повесила его, скинула сапоги, не глядя на него.
И только потом повернулась.
И всё.
Никаких тормозов.
— Значит, всё рушу я, да?
— Кира…
— Заткнись, Савва. Сейчас говорю я.
Он отшатнулся на полшага. Не от испуга — от неожиданности. Он никогда не видел меня такой. Никогда не видел меня настоящей. Только собранной, разумной, сильной. Сейчас он увидел вулкан.
— Я не ломаю посуду. Не кричу на улицах. Я не устраиваю сцен. Но ты знаешь, что? Я умею ненавидеть молча. Сидя напротив, я умею мечтать, как ты проваливаешься в ад, а я — пью кофе, глядя, как горит твоя ложь.
Он потрясённо смотрел. Молча. А я шла дальше:
— Ты забыл, как я держала этот дом. Забыл, как я ночами проверяла тебе давление, когда у тебя был криз. Забыл, кто поднимал тебя после провала на стройке. Ты забыл. Но я — помню.
— Кира, не так…
— А как?! Скажи мне! КАК?! Как я должна теперь жить с тобой рядом, когда каждое твоё прикосновение вызывает не дрожь — а отвращение?! Как?!
Он шагнул ближе. Попытался обнять. Я отбросила руки.
— Не трогай меня. Не смей меня трогать, пока я не разберусь, кого именно я хочу задушить: тебя или себя.
Он тяжело сел на диван. Словно в нокауте. А я стояла посреди комнаты, в пальцах — кольцо. Обручальное. Достала его из ящика. Сняла ещё пару месяцев назад.
И сейчас, смотря ему в глаза, кинула его на стол. Легонько. Почти беззвучно. Но это было громче, чем крик.
— Вот. На память. Если вдруг опять забудешь, кто я. Развернулась.
И ушла.
В спальню.
С настоящим чувством власти — впервые за всё это время.
ГЛАВА 8
Кира
Утро пахло омлетом.
И кофе.
И... бумагой.
Я встала не сразу.
Полежала, глядя в потолок. Руки на животе, дыхание ровное, будто я — в капсуле, как в фантастических фильмах. Только сердце под кожей билось, будто кулак стучал в дверь:
«Ты ещё жива? Готова?»
На кухне — аккуратный поднос, как по учебнику: тарелка с омлетом, чашка кофе, хрустящая булочка.
И рядом — записка. Его почерк, узнаваемый до боли.
«Не накручивай себя. Приятного аппетита. Может, это климакс?»
Мир замер.
Мой взгляд — нет.
Я перечитала ещё раз.
Потом ещё. А потом так медленно скомкала листок, что слышно было, как хрустит каждая волокна бумаги.
Климакс, млядь...
Я встала. Взяла чашку. Поднесла к губам. Сделала глоток.
Только кофе не раз спасал этот мир от моей драконьей злобы.
И в этот момент раздался звонок в дверь.
Звонок — чёткий, уверенный. Как будто не гость пришёл, а курьер с судебной повесткой.
Я подошла. Открыла.
Она стояла на пороге словно хозяйка.
Ирина.
Вся такая — “я несу священный плод от твоего любимого сына” .
Живот — будто шар с натянутой кожей. Глаза — блестят. В лице — ни капли смущения.
Наоборот.
Смотрит оценивающе. Как будто пришла выбирать квартиру, а не зашла в гости к потенциальной свекрови.
— О, доброе утро, Кира Романовна.
— Доброе, — спокойно. Без улыбки. — У тебя всё хорошо? Слишком ранний визит, как по мне.
— Да-да, просто зашла поговорить. У нас с Матвеем список вещей, что нужно для малыша. Мы ещё ничего не приобрели. Понимаете — сессия, токсикоз, куча дел. А время летит…
Она уже прошла мимо.
В квартиру.
Словно я должна её впустить.
Я прикрыла за ней дверь, не отрывая взгляда от её спины.
А она шла, оглядываясь: стены, мебель, книги на полках.
— Уютно у вас. Правда, немного... по-взрослому . Ну, в смысле — старомодно.
— Уют — это не тренд, Ирина. Это опыт.