А Савва... Савва останется там, где сам выбрал быть.

***

Утро было серым, тяжёлым. Небо — низкое, как крышка гроба. Я добралась до роддома на автопилоте — даже не помню, как ехала.

Внутри пахло лекарствами и мокрыми полами. Я поднялась на нужный этаж, нашла врача, который вёл Ирину.

— Доброе утро, — я натянуто улыбнулась молодой женщине в халате. — У меня к вам просьба... личного характера.

Она вскинула брови.

— Слушаю вас.

Я рассказала всё аккуратно. Без истерик, без лишних подробностей. Просто факт: нужно сделать тест ДНК, официально, спокойно, под видом стандартного анализа.

Врач слушала внимательно, потом кивнула:

— Это возможно.

И уточнила список документов, которые нужно подписать. Я быстро всё оформила.

Всё шло как надо.

Но в тот момент, когда я расписывалась на последнем листе, я услышала за спиной шаги.

Развернулась.

Савва.

Он стоял посреди коридора, тяжело дыша, будто еле сдерживая себя.

— Ты что, с ума сошла? — процедил он сквозь зубы.

Я медленно выпрямилась.

— Нет, Савва. Я пришла защитить нашего сына. То, что не сделал ты.

Он подошёл ближе, почти вплотную.

— Ты не имеешь права! — яростно зашипел он. — Это не твоё дело.

— Это самое что ни на есть моё дело, — спокойно ответила я. — Потому что я мать. И потому что я единственная, кто ещё думает о нём, а не о своей заднице и бизнес-репутации.

Он схватил меня за локоть, больно сжав.

— Хватит, Кира! Ты должна закрыть рот и стоять рядом. Поняла?

— Нет, — я оттолкнула его руку. — Не поняла. И не пойму никогда.

Его лицо налилось злобой.

— Ты жена. Ты обязана стоять рядом со мной вопреки и поддерживать. Я сам всё решу. На то я и мужик, так что угомонись и закрой рот.

Я усмехнулась в лицо.

— Ты уже «решил», Савва. Когда залез в постель к девке, которая годится тебе в дочери. Когда пустил по рукам нашу жизнь. Теперь я решаю.

Врач тревожно глядела на нас, явно не понимая, во что вляпалась.

Я шагнула к двери.

— Если ещё раз ко мне прикоснёшься, Савва, клянусь, я подам в суд за домогательства и насилие. И тогда твоя репутация треснет громче, чем ты себе представляешь.

Он остался стоять в больнице, бледный от ярости.

А я ушла. Не оборачиваясь.

К чёрту его и его угрозы. Пусть засунет их себе так глубоко, насколько руки достанут.

Кира

Я закрыла за собой дверь квартиры. Прислонилась к ней спиной. И вдруг ощутила, как всё внутри обрушивается. Сердце колотится, как у загнанного зверя, в ушах шумит. Мир — как будто в киселе. Одна мысль: я всё сказала. Я начала эту войну. Теперь только вперёд .

Прошло минут пятнадцать. Я успела налить себе воды, отпить пару глотков и закурить прямо у окна. Плевать, что запах впитается в шторы. Плевать, что губы дрожат. Плевать что давно бросила. А потом — грохот в дверь.

Я даже не успела подойти — он вломился. Савва.

— Ты, сука, что творишь?! — крик был настолько резкий, что я чуть не выронила стакан.

Он был бледный. Ноги шли сами, руки дрожали, лицо искажено.

— Ты хочешь, чтоб меня похоронили?! Чтоб я бизнес потерял? Чтоб Матвей меня возненавидел?!

— Я ничего не хочу, кроме правды, — ответила я спокойно. Но голос уже дрожал.

— Да пошла ты со своей правдой! Ты же прекрасно знала, что у нас на кону!

Он подошёл вплотную. Схватил со стола мой телефон.

— Удали всё! Удали, черт тебя побери! Пока ты не сожгла всё дотла! Никаких тестов, доказательств и развода!

— Поздно, Савва, — я склонила голову. — Вся эта ложь — она уже горит.

Он отбросил телефон, как горячую сковородку. Аппарат ударился о стену и с треском осыпался на пол.

Я не шелохнулась.

Я смотрела на него — чужого, вспотевшего, загнанного, опущенного.

Как будто я видела его впервые.

— Ты хочешь, чтобы Матвей узнал всё? — он повысил голос. — Хочешь разрушить его жизнь?!

— Нет, — я ответила резко. — Её уже разрушил ты.

Он замер.

— Ты представляешь, что будет, если он узнает, что его отец — настоящий отец этого ребёнка? Ты думала вообще?! Он же ненавидеть нас будет обоих!

— Меня — нет, — прошипела я. — Я не трахалась с его невестой. Я не предавала.

Савва отвернулся. Закрыл лицо руками. И вдруг — вскрикнул, как зверь.

— Это было один раз! Один! Я был в таком дерьме тогда! Она сама... Она подсела на меня, как кобра! Я не думал! Я не знал, что всё так повернётся!

— А когда ты её в роддом вёз? — спросила я. — Это ты «не думал» тоже? Или когда шептал ей "котик", или когда говорил, что не хочешь терять статус?

Он повернулся ко мне.