Раньше я считала, что мне ближе всего европейская кухня, но последнее время в моем меню чаще преобладает азиатская, что удивительно, многое заходит на ура. Мия в еде не капризничает, как и ее брат, но если выбирать, то они выберут то, что им ближе всего. И с ними я привыкаю к новому. Это касается не только еды, но и в целом.

— А Мию чего не прихватил? – сажусь на стул, разрываю упаковку на деревянных палочках. Уже умею чуток ими пользоваться, не так виртуозно, как Клинские, но все же.

— Она собралась и умчалась встречаться с подружками из универа, - Антон садится напротив. – А я подумал, что после разговора с матерью ты будешь в подавленном настроении. Лучший способ его поднять – вкусно поесть.

Вот как не влюбиться в такого человека? Ладно, не влюбиться, а не покориться такой заботе и вниманию. Обо мне так никто никогда не беспокоился, как Антон. Поразительно, но пару месяцев назад мы были не знакомы, вряд ли думали, что будет вот так сидеть на кухне рядом, почти как парочка. А мы ведь парочка… Пусть и не официальная.

Некоторое время мы молчим. Я не сильна в китайской кухне, но что принесли, нравится. Когда первый приступ голода утолен, смотрю на сидящего рядом мужчину и прикусываю губу. Хочется вывалить на него все свои проблемы, страхи и попросить совета, помощи. Имею права? Возможно, но не уверена. Сомнения гложут.

— Как прошел разговор с мамой? – опережает меня Антон, устремляя пристальный взгляд.

— Соврать или честно?

— Честно, конечно. Зачем врать? – пожимает плечами, откладывает палочки в сторону и откидывается на спинку стула.

— Мама просит отозвать заявление, в идеале помириться с мужем, так как бабушке сейчас не нужен скандал в связи с тяжелым периодом в бизнесе.

— А ты что?

— Я наврала про работу, сделала акцент, что хочу быть независимой и не прощать изменщика-мужа. У меня создается впечатление, что как только я получу развод, на мне появится какое-то позорное клеймо. Я не понимаю, почему мои родные так держатся за этот брак, словно Олег курица с золотыми яйцами.

— Ваш брак изначально договорной, поэтому ожидаемо, что старшие хотят его сохранить, - Антон над чем-то задумывается, а у меня на душе неспокойно, чувствую, будто мы отдаляемся друг от друга против воли. И не объяснишь ведь, почему такое ощущение. Оно просто есть.

— Ты думаешь, что у меня получится с Олегом развестись, не обнародовав его неспособность иметь детей? – осторожно спрашиваю. Клинский моргает и, нахмурив брови, смотрит на меня.

— Это бы ускорило процесс, я бы смог опереться на твое желание иметь детей, а так как твой муж не может этого дать, учитывая, что между вами нет никаких чувств, брак незачем сохранять. Почему ты не хочешь говорить родным о его бесплодии? Да и сам Олег должен знать.

— Ты думаешь, он нормально отреагирует? – хмыкаю. – Он скажет, что я вру, что результаты сфабрикованы. И устроит бурю в стакане. Я не хочу доставлять своей семье неудобств.

— Пока ты пытаешься быть удобной внучкой и дочерью, об тебя так и будут вытирать ноги и помыкать. Ты этого хочешь? – холодный тон Антона заставляет передернуть плечами, как и полное отсутствие сочувствия во взгляде. Он вздыхает и уже мягче смотрит, двигает стул ко мне, берет мои руки.

— Лена, я очень хочу, чтобы ты перестала думать о том, как сделать всем хорошо вокруг себя. Подумай о себе, своих желаниях. Да, семья какое-то время не будет принимать тебя, но, в конце концов, изменит свое мнение.

— Ты не знаешь мою бабушку, она умрет, но никогда не изменит свое мнение. Понимаешь, она убеждена, что я должна стать той самой, которая сделает семью счастливой в буквальном смысле. Она хочет, чтобы в доме всегда был мужчина и дети. Развод.… Это для нее позор, признание проигрыша, что не сумела добиться своего.

— Развод – это не позор. Наоборот, это возможность двум людям найти себе человека, с которым как раз и будет счастье. Я за свою практику много чего повидал. Казалось, что там где двое на первый взгляд должны быть вместе, в итоге обретают счастье по раздельности и осознают это. Хотя вначале всегда неприятно понимать, что брак разрушен. Неприятно ловить сочувствующие взгляды и выслушивать вздохи и ахи по поводу того, ах какая пара распалась. Особенно, если никакого скандала с компроматом нет.

— Так Олег изменил, - усмехаюсь, складывая ладони в ладони Антона. – Можно на этом как-то сыграть?