— Зато не будет времени заниматься дуростью, - Антон оборачивается ко мне. – Или хочешь попасть в какие-то неприятности, чтобы Олег обосновано получил компенсацию? Думаешь, бабушка будет в восторге от сегодняшней ситуации? А если кто-то сольет журналистам ваши приключения? А? – от резкого повышения голоса я вздрагиваю. Клинский это подмечает, поджимает губы и отворачивается.

— А что там с моим разводом? – осторожно спрашиваю.

— Думаю, в ближайшее время решим этот вопрос. Вернешься домой? Пойдешь на уступки бабушки?

— А ты женишься на мне? – выпаливаю быстрее, чем понимаю смысл вопроса. Это алкоголь. Я дурная. Антон резко оборачивает, я прикусываю губу.

— И ребенка заделаем? – иронизирует, недовольно сверкая глазами. – С ума сошла?

— Может быть, - бормочу, юркаю мимо Клинского, когда дверки лифта раздвигаются. Он идет за мной следом. Перед дверью во мне просыпается воспитанная девочка.

— Чаем угостить? У меня есть печенье.

— Заходи, давай, - кивает на дверь.

Захожу в квартиру, Антон тоже. Алкоголь уже выветрился из головы, чувствую себя неловко, замечая, как меня внимательно разглядывают. У меня руки дрожат, вздрагиваю, когда чайник перехватывают, а спиной ощущаю твердой грудь позади. Вмиг в горле все пересыхает. Клинский волнует. Когда он так близко, что-то во мне непонятное происходит. Не в состоянии отстраниться, да и некуда.

— Ты стоишь слишком близко, - забираю чайник.

— Знаю, - как только Антон отходит, я перевожу дыхание.

Сердце в груди колотится как ненормальное. Прикладываю ладонь, пытаюсь унять свое суматошное состояние. Достаю чашки, ставлю их на стол, старательно избегая смотреть и случайно прикасаться к Клинскому.

— Я тебе нравлюсь?

Вопрос задан тихим голосом, но меня он оглушает. Смотрю в карие глаза растерянным взглядом, совсем не понимания, как ответить и нужно ли отвечать. У меня нет четкого ответа. Не могу сказать ни «да», ни «нет».

— Если у тебя есть ко мне чувства, то они останутся безответными. У меня в планах нет места отношениям. Надеюсь, этот факт поможет тебе разобраться в себе. Чай не буду. Спокойной ночи. Я пойду.

— Когда ты женишься? – вопрос мамы заставляет меня подавиться водой. Укоризненно смотрю на экран телефона. Она вздыхает. – Мои подруги давно хвастаются достижениями своих внуков, а я не могу даже похвалиться невесткой.

— Заведи себе собаку, если стало скучно.

— Ты, как всегда, слишком прямолинейный. От вас с Мией никакого толку. Может, вы вернетесь домой? Уверена, тут быстро найдете себе пару.

— Мам, мне пора на работу, если тебе хочется поговорить, позвони своей дочери, как раз разбудишь, - улыбкой смягчаю резкость тона. Мама опять тяжело вздыхает. – Отцу большой привет.

— Антон!

На секунду прикрываю глаза. Тема моей личной жизни у родителей – тема номер один. Им не дает покоя моя холостяцкая жизнь. Будто завидуют что ли. Сомневаюсь, что им действительно так хочется иметь внуков. Они как раз будут из тех родственников, которые любят на расстоянии и сюсюкаются так же. Знаю, что им хочется важничать перед соседями и знакомыми. Уверен, что с их слов у нас с Мией на чужбине все в шоколаде, поэтому мы не стремимся вернуться на этническую родину.

— Скоро будет годовщина смерти бабушки, нужно навестить.

— У меня будет отпуск, я слетаю. Не в годовщину, чуть позже.

— Вы с Мией можете сделать поминальный стол и отдать дань уважения.

— Хорошо. Я тебя услышал, - смотрю на наручные часы. – Мне действительно пора.

Прощаюсь с мамой, завершаю звонок и заглядываю в комнату Мии. Сестра в позе звезды спит. Качаю головой. Совесть, похоже, даже не проснулась после чудесных выходных, когда пришлось ее с Леной забирать из участка. Весело было. В кавычках. Хотелось надавать девицам подзатыльников, чтобы мозги вовремя включали, а не дурью маялись. Шубиной так вообще стоит подумать о жизни, как жить и на что жить. Я не безлимитная кредитка, которой можно от души пользоваться.

— Опаздываешь? – сталкиваюсь на крыльце с шефом.

— Это просто начальство раньше приходит, - усмехаюсь, придерживая дверь для Шакова.

Мы вместе идем по холлу, младшие сотрудники расступаются. Когда подходим к лифтам, один распахивает створки, кроме меня и Константина Эдуардовича никто в кабину не рискует заходить. Как только цифры начинают сменять друг друга, начальник поворачивается ко мне.