Откладываю телефон в сторону, падаю на подушки и прикрываю глаза. И зря. Сразу же появляется образ Антона, почему-то в памяти на повторе стоит картинка, как он распускает узел галстука и расстегивает пуговицы. И пальцы у него такие длинные с ухоженными ногтями…. Чувствую, как накрывает горячая волна, аж в пот бросает, но глаза почему-то не хочется открывать. Прикусываю губу, в голове уменьшаю скорость, чтобы до мельчайших деталей просматривать и просматривать этот момент.

Интересно, каков Антон без рубашки.… И каково его кожа по ощущениям.… Из-за непристойных мыслей мне душно, я переворачиваюсь на спину и вынуждена открыть глаза, пялиться в потолок. Нельзя думать в таком ключе о Клинском. Я, похоже, немного одичала без мужского внимания в определенном смысле. Как говорится, природа берет свое. Тем более цветочек давно уже во всей красе цветет.

Спать не хочу, слишком на взводе. Сажусь, тянусь к тумбочке, на которой лежит альбом и карандаши. Рисовать я люблю, помогает снять стресс, выплеснуть свои мысли и эмоции. Отдаюсь во власть вдохновению, руки привычно двигаются, а на белом листе появляется набросок. Где-то через полтора часа я смотрю на рисунок и понимаю, что у меня определенно немного съезжает крыша. На меня смотрит Антон с призывным взглядом, с голым торсом, слегка для приличия придерживая простынь чуть ниже пупка.

Осуждающе качаю головой, как кто-то звонит в дверь. Вздрагиваю, спешно захлопываю альбом, кладу его обратно на тумбочку. На цыпочках крадусь к двери. В столь поздний час ко мне никто не может прийти. Родные с Олегом не в курсе, где я живу. Мии не за чем, как и ее брату, приходить.

Глазка нет, видеозвонок игнорирую. Я настолько привыкла, что тут безопасно и никто меня не тревожит, что выключила его. Не спрашиваю кто, лишь щелкаю замком и немного приоткрываю дверь. Сердце пропускает удар. Стоит Антон. С взъерошенными волосами, с мрачным взглядом, всем видом показывая, что хорошего не стоит ждать.

— Нужно спрашивать кто, - цедит сквозь зубы, заходит в квартиру, оттесняя меня к стене.

Захлопнув дверь, мгновенно оказывается рядом. Обхватывает ладонями лицо, смотрит в глаза, на губы, опять в глаза. Язык прилипает к небу, не в силах спросить, что он делает, что вообще происходит.

— Все мучался вопросом, каково это тебя целовать, - шепчет Антон.

Не дожидаясь моего ответа, склоняется и целует в губы.

Перехватывает дыхание. От неожиданности зажмуриваюсь и цепляюсь за предплечья Антона. И к своему постыдному ужасу, я отвечаю на поцелуй, и он мне нравится. До мурашек.

В голове блокируются все здравые мысли, голос разума пищит, но так тоненько, тихо, что под шквалом нахлынувших чувств его совершенно не слышно. Чувства обжигают. Меня будто бросили на раскаленную сковороду и обжаривают с разных сторон.

Бойтесь своих желаний. Действительно нужно быть осторожными с мыслями. Кто же знал, что все так внезапно закрутится, завертится, что назад пути нет.

Назад мы никуда не идем. Антон, не отрываясь от моих губ, да я сама за него цепляюсь, как утопленница за спасательный круг, ведет нас вглубь квартиры. Поразительно, как мы не натыкаемся на углу стен и мебель, не сносим ничего на своем пути. Я лишь спотыкаюсь раз, но только для того, чтобы плюхнуться на кровать спиной и с задержкой дыхания наблюдать, как Клинский одним движением снимает с себя футболку и нагибается ко мне, чтобы опять бесстыдно пьяняще целовать.

Я прислушиваюсь к себе. Мне нужно до конца понять, стоит ли нырять с головой во внезапный омут или это всего лишь вспышка, которую нужно переждать. Против воли сравниваю ощущения с Олегом и с Антона.

С мужем у меня всегда присутствовала напряженность. Не помню такого, чтобы была расслаблена и наслаждалась с ним близостью. Нет. Я каждый раз молилась, чтобы побыстрее все закончилось и меня не трогали. Более того, уговорила Олега составить график супружеских обязанностей. Мне так проще было настроиться.

С Антоном я еще не понимаю, что со мной происходит, но ясно одно: мне нравится его поцелуи, меня не раздражает его дыхание, хочется трогать и трогать его, ощущая под ладонями гладкость кожи и рельеф мышц. Его губы на вкус сладко-горькие.

Мне определенно немного сносит голову от происходящего. Иначе не понимаю, как я позволяю самой себе целоваться с другим мужчиной, будучи замужем. Эта мысль не ушат холодной воды, но немного отрезвляет.

— Постой… - шепчу в горячие губы, упираясь ладонями в грудь Клинского. Он поднимает голову, пытается сфокусировать на моем лице взгляд. С каждой секундой реальность его быстрее и быстрее догоняет, что в какой-то момент резко выпрямляется и уже с ужасом смотрит по сторонам. Проводит рукой по шеи, слезает с меня и садится рядом. Я перевожу дыхание, пытаясь успокоить взволнованное сердце, принимаю вертикальное положение.

Какое-то время молчим, смущены ситуацией.