— Что стоишь столбом?! Неси Его Светлости подставку под ноги. А ты опусти свои бесстыжие глаза, — рыкнул на бледную испуганную девушку. — Вместо того, чтобы пялиться на Его Светлость, беги к мадам Ногли и принеси мой заказ!

Пинками выпроводив обоих из кабинета, он снова начал кланяться:

— Мадам печёт лучшие торты в Леверетте! Для начинки использует варенье, которым славится наш городок. Вы, наверное, слышали? Я накануне делал заказ, ведь на балу в честь Новогодья у моей дочери помолка с сыном губернатора…

Я демонстративно зевал, кивал невпопад и делал вид, что совершенно не слушаю собеседника. Показывал позой и выражением лица, что считаю этот визит обременительной и скучной данью уставу нашего ведомства, и мечтаю никогда больше не переступать порога провинциального отделения.

— Слышал, что вы приехали на смотрины, — продолжал лебезить глава местного ведомства. — Я был бы безмерно счастлив познакомиться с будущей госпожой Хартш! Всенепременно ожидаем вас и вашу невесту на новогоднем балу.

Было ясно, как день, что депеши не врали и у господина Ризегана рыльце в пушку. Мало того, что он подворовывает, так ещё и злоупотребляет своим положением, используя стражей порядка в качестве своих рабов.

Об этом я размышлял, поднимаясь по лестнице к парадной двери дома Кустера. Слуга постучал в дверь, и нам открыл хозяин. Пир виде меня он расплылся в улыбке:

— Как я рад видеть вас так скоро, Ваша Светлость! — И махнул девочке лет пяти: — Кнопочка, позови сестру! Пусть немедленно спускается! А вы проходите, располагайтесь в гостиной. Может, налить вам бренди?

Я с интересом окинул взглядом комнату, где старая потёртая мебель была по-домашнему уютно украшена накидками и подушками с узорами, вышитыми вручную. Обратил внимание и на еловые веточки, заботливо увитые яркими лентами, украшающими камин. Провёл кончиками пальцев по столешнице и не заметил нигде ни пылинки.

Семья, в которой никак не могли выдать замуж старшую дочь, жила небогато, но в доме чувствовалась рука заботливой хозяйки. Судя по тому, что господин Кустер вдовец, настоящий живой уют создавала моя невозможная невеста. Совесть снова заворочалась, причиняя дискомфорт, и злость на бестелесного учителя опять обожгла душу.

— Позвольте вас познакомить, Ваша Светлость, — торжественно произнёс хозяин дома, и я поднял голову. — Моя старшая дочь…

— Не такая девушка, — закончил я при виде той самой девушки, что с сожалением бросила деньги мне под ноги.

Сарча растерянно заморгал, явно не узнавая в опрятной и спокойной госпоже утреннюю чумазую и вспыльчивую служанку, но у меня не было и тени сомнения. Это она! И пусть её тонкая фигурка была облачена в благородный наряд, а тёмные волосы уложены в сложную причёску, от незнакомки и сейчас веяло некой дикостью.

Уже не незнакомки.

— Арлета Кустер, — холодно представилась девушка.

Арлета

Я весь веер сидела, как на иголках, старясь не слушать учтивые слова отчима и не поднимать глаз на потенциального жениха. Казалось, любого вельможу отпугнут слухи о странности возможной невесты. Думала, что будет достаточно намёка, и гость из столицы побежит к Склочной Ви, чтобы узнать последние городские сплетни, но этого, судя по всему, не произошло. Иначе господина «Всё куплю» здесь бы не было.

— …Верно, дорогая Арлета?

Вздрогнув от слов отчима, я сдержала первое желание сказать «Нет» и неопределённо пожала плечами. В любом случае моё мнение тут никого не интересует.

— Тогда покажи гостю наш сад, — огорошил господин Кустер.

Я опешила и, жалея, что не прислушивалась к беседе, попыталась уклониться от прогулки наедине с мужчиной, которого едва знала.

— Но вчера был снег, дорожки засыпало, и…

— Арлета, — сухо перебил он и туту же с улыбкой поманил к себе полусонную Тристу: — Иди ко мне, кнопочка! Папа отведёт тебя в кроватку и, пока сестричка на прогулке, споёт колыбельную.

Он поднял Тристу и, не глядя на меня, покинул гостиную, в которой тут же повисла неловкая напряжённость. Выхода мне не оставляли. Откажусь от прогулки — отчим будет год ворчать, что его безвременно почившей жене не удалось привить дочери благородные манеры. Я не вынесу этого! Каждый раз, когда господин Кустер поминал маму, во мне просыпались самые низменные инстинкты, и я боялась, что однажды это приведёт к беде.

Глубоко вдохнув, я прикрыла глаза и громко позвала:

— Шолла, принеси плащ!

Сама же, не глядя на графа, поднялась и, опустив голову, присела в неглубоком реверансе.

— Позвольте показать вам наш скромный сад. Только не ждите многого, господин Кустер называет этим громким словом десяток яблонь, обнесённых забором.

— Барышня, позвольте вам помочь, — служанка суетливо накинула на меня подбитый мехом плащ и потом повернулась к гостю: — Ваша одежда, господин.