Я собиралась гордо отказаться, сообщив, что давно выросла из конфетного возраста, но с губ сорвалось жалкое:

— Каком?

— Вы мне поможете, — прижимая меня к себе, хрипловато проговорил он. — Нужно раздать эти сладости работникам таверны. Справитесь?

— Зачем? — искренне удивилась я. — Неужели вам так понравилось там жить, что захотелось отблагодарить Склочную Ви и её подопечных?

Он странно глянул на меня и признался:

— Признаться, вы правы. Вряд ли я когда-нибудь забуду ту ночь и нежданную гостью.

Я вспомнила, как ворвалась к мужчине, попросила отказаться от барышни Кустер, и потупилась.

— Вы покраснели, — заметил мужчина. — Почему? Вам неловко вспоминать, как наговаривали на себя? Или до сих пор злитесь за монетку?

— Не злюсь, — встрепенулась я и, чтобы сменить тему разговора, указала на самый большой леденец. — Хочу этот.

— Угощайтесь, — он смотрел так, будто видел меня насквозь, и это безумно нервировало.

Хотелось отбросить его руку, спрыгнуть с коня и убежать к своей сестрёнке, но я не могла этого сделать. Ведь мы договорились о фиктивном браке, который был не только моим спасением, но и возможностью отобрать у отчима Тристу. Спасти мою бедную сестрёнку, сделать всё возможное, чтобы она избежала горькой судьбы мамы…

И моей.

Я прикусила леденец, надеясь, что жизнь Тристы станет такой же сладкой и младшей сестре никогда не придётся вступать в договорной брак. Я желала ей счастливой жизни, яркой любви не гармоничных отношений. Чтобы она могла так же, как та розовощёкая девушка, что весело хохотала, скатываясь с ледяной горки в объятия молодого человека, откровенно показывать свою любовь. И злиться, как та богато разодетая женщина, что укоряла за что-то статного мужчину, не тревожась, что в ярости сменит ипостась.

Слеза скользнула по моему носу и прокатилась по леденцу, который я посасывала.

— Неужели настолько невкусно? — заметив предательскую каплю, удивился господин Хартш. — Мне продали горькие сладости?

Он обхватил горячими пальцами моё запястье и потянул леденец к себе. Когда граф лизнул сладость, которая только что была в моём рту, я ахнула и, казалось, покраснела до кончиков ушей. Покосилась по сторонам — вдруг видел кто-то из знакомых!

А господин Хартш отстранился и, отпустив мою руку, аккуратно стёр пальцем слезинку с моей щеки. Сказал со всей серьёзностью:

— Сладко. Видимо, вас расстроило что-то другое. Доверьтесь мне, Арлета. Расскажите, почему вдруг заплакали.

Внезапно захотелось выложить ему всё, как на духу. Признаться в том, как тяжело живётся всеми призираемому оборотню, как горько видеть в сестре проблески родового проклятия и понимать, что моей милой Тристе тоже придётся пройти через боль и унижения. Но я не могла себе этого позволить, ведь граф внезапно стал моей надеждой на спасение от жадности и бесконечных укоров отчима.

Я с усилием улыбнулась и прошептала:

— Верно, я солгала. Я обожаю сладости. Этот леденец невероятно вкусный!

— И поэтому вы заплакали? — он прищурился так, будто мог прочитать по моему лицу всё, о чём я на самом деле думаю.

Я запаниковала — а вдруг это правда? Что, если господин Хартш действительно способен на это? Ведь он один из драконов Его Величества, которых боится всё королевство. Снова солгать язык не поворачивался, а сказать правду я не могла.

И тут меня выручил тот, кого некогда спасла я.

— Барышня Кустер! — радостно воскликнул молодой человек, который сидел в богато украшенной повозке рядом с молодой полноватой девушкой. — Как радостно, что мы встретились накануне праздника!

Эйр

В какой момент эта подозрительная девушка стала ещё очаровательнее? Арлета так мило покраснела, когда я попробовал её леденец, что захотелось подразнить её ещё чем-нибудь. Может, коснуться губами слезинки на её щеке? Или же обнять покрепче, якобы боясь её падения с коня?

То, что мы сидели так близко, возвышаясь над суетливой толпой, казалось сокровенной тайной. Будто ощутив мои намерения, девушка зарделась ещё сильнее и снова коснулась леденца пухлыми нежными губами. У меня тело будто молнией прострелило! Желание отвести её руку и заменить сладость нежным поцелуем было так сильно, что я сдался ему.

Но тут раздался восторженный мужской голос:

— Как радостно, что мы встретились накануне праздника!

Арлета встрепенулась при виде смазливого юнца, который восседал в богато украшенной к празднику повозке. Казалось девушка искренне рада видеть разряженного в меха и шелка молодого человека, а мне совершенно не понравилась широкая белозубая улыбка на его безусом лице.

— Простите, господин, — скрыв радость встречи, вежливо проговорила Арлета. — Вы знакомы?