А у самой внутри все замирает от предвкушения. Но как же страшно, до одурения страшно поверить и ступить на эту зыбкую, готовую провалиться под тобой буквально в любой момент почву.
- Может, на этот раз он решил сделать исключение? - подначивает Мила.
Отрицательно мотаю головой, отгоняя от себя непрошенные, но такие заманчивые перспективы.
- Что он тебе сказал перед тем, как мы сели в машину? - продолжает допытываться подруга.
- Предложил поучить водить.
- Ну, воооот.
- Что воооот?
- Это значит, он хочет проводить с тобой больше времени. Желательно наедине. Улавливаешь?
Вопрос только, зачем.
В его прямой и честный ответ моей подруге я все равно не поверю.
- Кстати, - решаю сбросить Милу с небес на землю. - Тот мужик, что к нам подошел, когда Макс бросился под колеса, это Игнат отправил его за нами. Ну, типа проверить, как мы доберемся до дома. Прямо он, конечно, не признался, но я уверена.
- Какой внимательный. Переживал, как ты доедешь. А почему не сам?
- Может, были какие-то дела. Повторяю, он ни в чем не сознался.
- Или он провожал инкогнито.
- Навряд ли.
Зная его, он бы не стал отсиживаться в машине, а схватил бы того парня, Макса, за шкирку и отшвырнул, как только понял, что с тем все в порядке.
А если бы с ним и правда что-то произошло, он оказал бы первую помощь.
Хотя... Так бы сделал прошлый Игнат. Тот Игнат, которого я знала. А вот нынешний...
- В любом случае, он проявил заботу, - не отстает Мила.
- Ага.
Только не слишком ли он припозднился со своей заботой. Когда бросал в трубку, что не приедет, и мне придется вылетать из страны без него, о моих переживаниях никто не заботился.
Он попросил прощения, а я не хочу.
Не-хочу-после-всех-страданий-так-просто-его-прощать.
- Не знаю, как ты, а я бы махнула на все рукой, и предоставила парню новый шанс, - между тем надавливает Мила.
На секунду отрываюсь от дороги и поворачиваюсь к подруге.
- Мил, давай я сама решу, а? – восклицаю.
Спазм в горле не дает нормально говорить. А ещё его слова, что бьются в мозгу. Сказанные вкрадчивым хрипловатым голосом, пробравшимся прямиком под кожу и расплавившим все нервные окончания.
"Я не мог поступить иначе тогда, Алис..."
- Я просто вижу уже, Алис, ЧТО ты решишь. И считаю...
- Предлагаю сменить тему, - резко перебиваю я.
Заткнула бы уши, да руки заняты рулем.
- Конечно, решай сама, - кивает подруга. - Просто…
- Просто, давай лучше поговорим о тебе. Может ты перестанешь разыгрывать представления перед Горским? Ты знаешь, какой он и как поступает с девушками. Знаешь его тысячу лет. Знаешь, как он подсаживает на себя, после чего жестоко бросает. Ты точно уверена, что оно тебе надо? После стольких попыток?
- Действительно, давай сменим тему, - тут же соглашается подруга.
Замолкает, и отворачивается к окну.
Некоторое время едем в полном молчании.
Потом, в целях примирения, я осторожно интересуюсь, что за неожиданная новость с переходом на другую работу.
Мила незамысловато объясняет.
Дружелюбным тоном, словно неприятного разговора о моем брате не было и в помине.
- С всеми этими делами, Алис, совсем забыла тебе рассказать, - говорит она. - Павлов, ну, начальник наш, прикинь, решил вдруг ко мне подкатить. Естественно, я его отшила. Ну и успокоилась на этом. А тут он перед работой подкараулил, ну и давай снова руки распускать. А у соседки знакомая как раз в цветах работает, ну и сказала, что им сотрудник с опытом нужен. Я того послала, а тут согласилась. Зарплата такая же, а работа намного приятнее.
За разговором подъезжаем к Милиной пятиэтажке.
Минуем сомнительную компанию во дворе, несколько мужиков, не слишком трезвых по виду, играют в домино, и поднимаемся на второй этаж.
Вонь в подъезде стоит такая, что хоть нос зажимай. И даже не понять сходу, чем пахнет, то ли мокрыми тряпками, то ли прокисшими щами. Наверное, всем понемногу.
А раньше семья подруги жила в похожем на наш элитном коттедже. В три уровня, с охраной и бассейном.
Родители оплачивали дочери дорогой лицей, да и вообще она ни в чем не знала отказа.
Резкий контраст.
Но на удивление, подруга не унывает, а на переселение смотрит философски.