А между тем я все ещё ощущаю такую слабость во всем теле, что рухну вот-вот.

Наконец, нахожу частично свободную, на другой половине скамьи сидит, углубившись в какие-то записи, девушка.

Мне нестерпимо хочется побыть сейчас в одиночестве, прорыдаться в голос, и чтобы никто мне не помешал, но выбора особого нет. Большие расстояния мне не по плечу сейчас.

Кое-как я дохожу до скамейки, устало опускаюсь на свободную часть, на край, максимально развернувшись так, чтобы не видеть никого.

И чтобы никто не видел меня.

Накидываю на голову капюшон толстовки, прячусь от мира за ним, и принимаюсь даже не плакать, нет. Я в том состоянии сейчас, что даже слезы, уже пройденный этап. Даже они не смогут отразить глубины моего состояния. Тихонько, закусив губу, поскуливаю..

Алиса

Не знаю, сколько я так сижу. Я слышу, как девушка поднимается, а потом она проходит мимо меня. И ее место почти сразу же занимает кто-то другой.

Мне кажется, это мужчина. По крайней мере, мне видно часть ноги, обтянутой джинсами, кроссовок, и это все явно не женское. Но больше я не сосредотачиваюсь на этом.

Место здесь очень людное, и, если этот парень также, как те двое, решит навязчиво познакомиться со мной, ему не удастся провернуть это силой. Он просчитается.

Я сразу же позову на помощь.

И оттого мне спокойно. В плане текущей безопасности.

Но вот в остальном….

Надежда, всколыхнувшаяся было во мне, растаяла, и осталось лишь горькое, отравляющее и удушающее своей безысходностью послевкусие.

По ощущениям кажется, что мне сейчас хуже, чем было все дни до того.

Я уже понимаю, что зря поддалась эмоциям. Повела себя глупо. Во всем этом происшествии, от начала и до конца. Едва ли не напала на незнакомца, перепугала прохожих. Парень, наверное, решил, что я какая-то ненормальная.

Он сделал доброе дело, и поскорее ушел, я решила преследовать его. Быть может, он даже пожалел, что вмешался.

В общем, впредь мне следует быть спокойнее и взвешеннее. А ещё лучше придерживаться более оживленных и стандартных туристических маршрутов.

Становится холодно.

Я ежусь в своей толстовке, а потом поднимаюсь, и не спеша бреду вместе со всеми. Сливаюсь с толпой прохожих, которых здесь в этот час предостаточно, и неожиданно выхожу на площадь Дам. Эту местность я хорошо узнаю, побывала здесь в первый же день, как и посетила расположенные здесь музеи.

Далее сворачиваю на Калверстрат.

Место туристическое, с магазинчиками, горячей едой, небольшой барахолкой, художниками и музыкой.

У уличного продавца сладостями я покупаю себе стропвафли, а потом наслаждаюсь теплой едой, тонкими слоями теста и карамельной начинкой.

Обычно я избегаю сладостей, но сейчас чувствую, что иначе мне не избавиться от окутавшей и сковывающей меня слабости.

Вернувшись в отель, я ещё долго не могу найти себе места, хоть я и крайне устала. Сижу на подоконнике, и пялюсь, и пялюсь в неосвещённую фонарями темноту двора.

А на следующий день, едва позавтракав, я снова отправляюсь бродить по улицам.

Пару дней я осознанно избегаю выбившего меня из равновесия маршрута, но вот на третий, а может, на четвертый, я успела уже сбиться со счета...

Ноги сами несут меня к тому самому парку, а уж потом, куда деваться, и к площади.

Проделываю тот же самый путь, только на этот раз я зорко посматриваю по сторонам.

Да, я знаю, что здесь ничего меня не ждет.

Но то секундное чувство, та мимолетная, но при этом настолько невероятная и яркая надежда, что Игнат жив, что это он…Теперь мне, словно наркоману, хочется хотя бы в частичной мере снова испытать эти незабываемые ощущения.

Но, к моему разочарованию, ничего экстраординарного в этот раз не происходит.

Улица как улица, люди как люди.

Пора бы уже признать себе, что на самом деле Игната больше нет.

И я осталась одна.

Но стоит лишь на секунду допустить возможность этого, как спина покрывается липким и противным потом, и все существо протестует.

Нет.

Не хочу.

И не поверю!

И все же, возможно, мне стоит уже перестать быть трусихой. Стоит один раз переболеть, как бы сокрушительно больно это ни было, чем бесполезно метаться, чем вот так…