Один и тот же аромат, которому она много лет не изменяет, и это ещё один удар мне под дых, потому что оживляет в голове десятки, сотни, нет, даже тысячи воспоминаний о счастливых моментах, и каждый из них мне под кожу иголками впивается.

Чувствую себя живым, как никогда прежде.

Живым и больным на всю голову, этой невероятной женщиной.

- Что-то не так? - интересуется она. - Ты странно на меня смотришь.

- Пытаюсь подавить в себе неандертальца.

- Вот как?

- Хочется забросить тебя на плечо и утащить в пещеру, - прикрываю глаза. - Но поедем на праздник. Где справедливость?

Вика улыбается, сначала осторожно, и только губами, но потом чуть-чуть расслабляется, и улыбка затрагивает ее глаза. Она подает мне руку, я помогаю ей присесть и расправляю платье, черт… Пальцы дрожат, как у законченного пьяницы, когда нечаянно коснулся кожи бедра.

Нечаянно ли?

Дыхание Вики тоже на миг сбивается.

- Ну вы, как маленькие, - Никита оборачивается с переднего сиденья. - На свадьбу пригласите?

Вика моргает, с удивлением посмотрев на сына. Ее взгляд беглый, но полный беспокойства. Она скользит по лицу Никиты, сын качает головой:

- По лицу не бил.

- По лицу не бил, значит? - с вопросом посмотрела на меня.

Я развожу руками:

- Но вломил пару раз, Вик. И извиняться я за это не буду.

- Всё нормально, ма. Я накуролесил и последствия могли быть гораздо хуже. Похоже, я рано замахнулся на кое-что большее. Обещаю, впредь буду умнее, - говорит он.

Вика сжимает его плечо.

- Я в тебя верю.

Никита выбирается из машины, обходит ее и садится на место водителя.

- Я поведу. У тебя, пап, на роже написано, как хочешь завалиться на заднее и потискать маму.

- Никаких потискать! - хмурится Вика. - Что за разговоры такие? Мы в разводе, и это не изменится!

- Ну, посидеть рядом тоже будет неплохо, - заявляю я и с облегчением плюхаюсь рядом.

Просто так сидеть не получается, конечно же, и я сразу сгребаю руку Вики в свои ладони.

У нее такие длинные и красивые пальцы.

Как о многом я забыл, а теперь не могу налюбоваться.

Черт, кажется я ни на миг не отойду от нее на протяжении целого вечера.

- Ты сейчас во мне дыру прожжешь, Женя, - тихо замечает Вика.

Я двигаюсь к ней, шепнув на ушко.

- В одной из твоих дырочек я бы ещё раз с удовольствием побывал.

У нее по шее бегут крупные мурашки, она поворачивается: длинные серьги с темно-бордовыми камнями качнулись в ее ушках.

- Только в одной, Женя? - уточняет она.

Наступает мой черед замурашиться.

До торчащей ширинки.

- С огнем играешь.

- Раньше как-то справлялась, - замечает она и медленно поднимает свободную руку, проведя пальцем по моей скуле и чуть ниже, вдоль линии роста щетины.

- Блин, родители! - откашливается Никита. - Я хоть и не слышу, о чем вы там шепчетесь, но чувствую себя максимально некомфортно. Мне от вас сбежать хочется. Куда-нибудь на Марс.

- Не надо на Марс, - отвечаю, не сводя взгляда с лица жены. - Пожалей бедных марсиан, ты и там жестко накосячишь, им потом разгребать.

Вика смеется, отвернувшись, Никита засопел сконфуженно. Я чуть-чуть расслабился, но, черт, напряжение в штанах ничуть не спало, наоборот, утвердилось в своем намерении.

*****

Отец тоже на празднике. Вырядился в смокинг и выглядит бодрее, чем когда я пересекся с ним в офисе, держится молодцом. Одобрительно скользнул взглядом по всем нам, чему я удивился. Ведь он считал Никиту шалопаем и мажором, на котором пахать надо. Видимо, понял, что я собрался прибрать Никиту к своим рукам и учить уму-разуму на работе.

- Кнут всегда работает, - вполголоса замечает он. - Парню пойдет на пользу.

- Да уж, ты большой мастер метода кнута, а о пряниках и не вспоминаешь. Старческое, наверное.

Я не стал упускать шанс подколоть его, пусть знает, что я перед его состоянием не робею и не собираюсь плясать под его дудку ради капиталов.

- Мелкий говнюк, - замечает он.

- Ну что вы, разве можно назвать Женю мелким? - услышала наш разговор Вика.

- И то правда. Просто говнюк. Пройдем? - кивает на Неярова, который находится в центре внимания.