Вендель переместился к столу. Взял в руку бокал, сделал глоток и посмотрел на своего человека.

Тод стоял на вытяжку, ожидая, что же дальше прикажет ему господин. И Роттергейн произнес:

— Отправляйся к Его Величеству. Спроси, сможет ли король Грегор принять меня и намекни на то, что я намереваюсь уехать в скором времени.

— Да, милорд. Больше ничего?

— Пока ничего. — Улыбнулся Вендель. А про себя подумал, что Грегор уже должен был начать паниковать. Конечно же, мальчишка понял его игру. Знает теперь, на кого нацелена ярость Водных, а значит станет защищать свою королеву. Бросит все силы, чтобы уберечь ее. Истинные всегда поступают так. Когда их половине грозит опасность, они не способны думать логично, а паника всегда приводит к ошибкам.

Глядя вослед удаляющемуся слуге, Водный думал о том, что спровоцировал Грегора достаточно. Осталось лишь, чтобы король сделал так, как надо ему, Роттергейну. И игра закончится быстрее, чем они оба предполагают. И трон будет принадлежать водным, как давно было предрешено.

Грегор вернулся только через несколько часов. Но все это время от него приходил человек и интересовался моим самочувствием. А я лишь вздыхала, понимая, что хочу видеть не фрейлин и услужливых слуг, и даже не королеву Марию, а его одного. Только рядом с Грегором мне было спокойно и надежно. Сама не знаю, как получилось, что из ненавистного мужчины, причинившего мне боль, он стал так горячо любим. Неужели всему виной лента, связавшая нас и открывшая истинность нашей паре?

Увы, но я не очень верила в это. Хотелось думать, что мы сами вершим свою судьбу. И я полюбила короля только потому, что смогла увидеть в нем искреннего и любящего дракона.

Мне казалось, что и он полюбил меня. Хотя, еще ни разу он в этом не признался. Но одно его желание разорвать договор говорило о многом.

«Разорву. Вот сегодня и уничтожу!» — подумала я, с нетерпением ожидая вечера и возвращения Грегора в нашу общую спальню. Мне казалось правильным, что он хочет поговорить с братом. Не хотелось бы, чтобы два близких человека оставались противниками.

Да. Я понимала, что нравлюсь Тилю. Но не полагала, что это заставит его покинуть дворец.

Тиль Кейзерлинг оказался сильным мужчиной. Достойным своего брата. Они оба были чудесными, и я от всей души желала принцу счастья.

— Милая, вижу, тебе уже совсем хорошо, — королева Мария перестала читать вслух одну из своих книг, принесенных из моего кабинета. А я подняла на нее взгляд, со стыдом осознавая, что все это время не слушала женщину. И она это поняла, хотя и не подала виду.

— Щеки стали розовыми, и эта бледность ушла, — улыбнулась женщина. Она закрыла книгу и отложила на прикроватный столик, а сама повернулась ко мне.

— Да, мне уже лучше! — произнесла я, поблагодарив королеву.

— Знаешь, когда я носила под сердцем Людвига, отца Грегора, он тоже не давал мне покоя, — рассмеялась Мария. — Ни утром, ни днем, ни даже ночью. А когда живот стал круглым, то и вовсе сводил меня с ума, постоянно толкался и явно спешил увидеть этот мир.

Я опустила ладони на плоский живот и улыбнулась словам королевы. Только теперь я начала в полной мере осознавать, что беременна. Стало любопытно, каким он будет наш с Грегором сын. Похожим на меня, или в точности как его отец? Или малыш возьмет от нас всего поровну? Впрочем, каким бы он не был, мы все равно будем его любить. И я уже люблю его. Та случайная ночь, которую я почти была готова проклинать, подарила мне так много, что мне стоило бы поблагодарить надменную Клаудиу за такой подарок судьбы.

А потом пришел мой Огненный. Как-то сразу засуетились, собираясь, фрейлины, и королева Мария отправила прочь слуг, распорядившись лишь о том, чтобы нам с ее внуком принесли еду в покои. А затем ушла, взглянув на меня так лукаво, что краска залила мои щеки. Я ощутила этот жар так отчетливо, что не стоило и в зеркало смотреть.

— Я думаю, что тоже пообедаю у себя! — заявила женщина и вышла, а мы с Грегором остались вдвоем.

Несколько секунд оба молчали. А затем он первым шагнул к кровати, и я приподнялась, чтобы обвить его шею руками, стоило мужу присесть рядом.

— Все хорошо? — спросила я тихо.

— Да. Мы с Тилем поговорили, — ответил он мне.

— Я надеюсь, кабинет после этого разговора остался цел? — и услышала в ответ его тихий смех.

— Цел. Мы все обсудили и уладили. А я, знаешь, понял, что очень соскучился по своей королеве, — он отодвинулся, чтобы посмотреть мне в глаза. Поймал улыбку и сосредоточился на моих губах. Наклонился и поцеловал с необычайной бережностью и лаской, в которой я почувствовала зарождающуюся страсть.

Даже неловко стало от того, что испытываю к мужу. И невольно задалась вопросом, всегда ли будет между нами эта страсть и нежность? Не исчезнет ли с годами.