«Лишь бы никто не помешал!» — подумал Тиль и прошел снова к окну от тяжелых полок с фолиантами. Выглянул наружу, лицезрея печальный холодный пейзаж и небо, зараставшее темными тучами, обещавшими к вечеру холодный дождь.

— Тиль, — голос Грегора раздался одновременно с его шагами и звуком распахнувшейся двери.

— Я здесь, — принц обернулся и посмотрел на брата-короля, который, застыв на пороге перед своим собственным кабинетом, смотрел на него в ответ. И лицо Огненного выражало странное смятение, сожаление и что-то еще, пока не понятное Кейзерлингу.

Широкими шагами король вошел в кабинет, закрыв за собой дверь. Подошел и встал в шаге от брата.

— Ты хотел поговорить, — спокойно произнес Тиль. — Я весь во внимании. Только надеюсь, что разговор будет не долгим. Я хочу сегодня покинуть замок и слуги уже собирают мои вещи.

На лице Грегора мелькнула тень. Но он улыбнулся и сказал:

— Если так, я очень прошу тебя задержаться.

— С чего бы? — удивился принц. — Мне казалось, я мешаю твоему счастью.

— А мне казалось, ты был готов убить меня ради Леи, — парировал Грегор и тут же покачал головой, осознавая, что ведет беседу не в то русло.

— Ты намекаешь на нашу стычку в тренировочной? — спросил Тиль и сразу же ответил, понимая, что попал в точку. — Убить — нет. Но я был готов забрать ее у тебя, если бы понял, что ты плохо относишься к своей жене. А было время, когда именно это я и видел. Она не казалась счастливой, — принц не стал говорить о том, что видел договор, заключенный между братом и Леей, промолчав об этом, понимая, что подобное упоминание будет теперь лишним.

Грегор сдвинул брови. Ему определенно хотелось поставить все точки над «и» в данной теме. Понять, что задумал брат. И Тиль был таким человеком, который не станет таиться и скрывать. Прямота его отличительная черта. Лгать принц не станет.

— Ты же понимаешь, что я никому ее не отдам, — спросил он спокойно. Внутри бушевал ураган чувств. От злости на Кейзерлинга, до раздирающей на части ревности. Но он держал себя в руках, и Тиль это заметил и оценил.

— Понимаю. А потому предлагаю закрыть эту тему. Я имею глаза и вижу, что происходит между вами двумя. И поверь, мешать не стану, потому что ты нравишься Лее, а ребенку нужен отец. Так что, говори, зачем попросил меня остаться. И больше не будем возвращаться к твоей жене. Она твоя и более ничья.

Грегор кивнул. Ему понравилась откровенность брата. Он указал на стол и предложил присесть. Мужчины устроились за столом и взглянули друг на друга.

— Хорошо. Давай поговорим о том, что волнует меня, — начал король. — Ты прекрасно осведомлен о том, насколько водные тянутся к власти, мечтая сменить наш род на троне.

— Это не новость, — кивнул Тиль. — Я так понимаю, лорд Роттергейн не зря приехал в королевский дворец, да еще и после скандала, связанного с леди Клаудией?

— Еще бы, — кивнул Грегор и непроизвольно сжал руку, лежавшую на столе, в кулак. От взгляда принца это не ускользнуло. Он поднял взгляд и устремил на лицо брата.

— Что происходит? — спросил тихо, уже понимая, что Огненный не напрасно волнуется. Видимо, водные чтото затевают.

— Я отправил своих людей в Ранногар, — ответил король. — Предлогом был присмотр за Клаудией, но думаю, все, и Вендель в том числе, понимают, какова истинная причина. — Грегор ответил брату прямым взглядом. — Он играет со мной. Я знаю. Что-то близится. И это меня пугает.

Кейзерлинг усмехнулся, а Его Величество продолжил:

— Можешь смеяться сколько угодно. Но я боюсь не за себя. Хотя, если Водные придут к власти, то пострадают не только Лейнингеры и Кейзерлинги. Все огненные будут в немилости.

— Ты знаешь что-то определенное? — уточнил принц.

— Сегодня мне пришло магическое письмо из Ранногара. Одному из магов, верных короне, удалось проникнуть в кабинет Венделя. Он нашел среди его вещей древнюю книгу, где говорилось об истинных парах. Не тот бред и сказки, которыми напичканы наши предания и легенды. А настоящие и сухие факты.

Тиль чуть придвинулся, слушая слова брата. Видел, с каким волнением тот говорит. Понимал, что Грегор боится и, судя по всему, не за себя.

— Ты же понимаешь, что, если у меня не родится наследник до того, как мне исполнится тридцать лет, право на трон получишь ты, как правопреемник и второй после меня претендент на трон.

Тиль кивнул. Хотел было сказать то, что уже сказал Лее, что проклятый трон ему интересует меньше всего в жизни, но промолчал, понимая, что сейчас эти слова прозвучали бы пустым звуком. Грегор не боится передать власть ему. Он боится другого. Кажется, теперь Тиль понял. Король, сильный и смелый, тот, который был готов глотку вырвать за свой трон, теперь поставил власть на второе место после своей молодой жены. И это говорило о многом. Должно быть, истинность пар меняло что-то в самих людях, нашедших друг друга.