На руках у Грегора мне стало лучше. И все же я позволила себе эту маленькую наглость не сообщить ему о своем состоянии и понежиться в сильных руках, ощущая, как трепетно и осторожно прижимает он меня к своей груди. Кажется, нести меня ему доставляло удовольствие не меньше, чем мне находиться в его руках. Но, к сожалению, королевские покои оказались намного ближе, чем мне хотелось бы. А Грегор, видимо, не собирался задерживаться надолго, потому что, уложив меня в спальне на кровать, позвал за фрейлинами и служанками, явно не намереваясь оставить меня одну.

— Не уходи, — попросила я, но муж только улыбнулся.

— Что тебе говорил Тиль? — спросил он, присев на край кровати и глядя в глаза с нежностью, от которой сердце сходило с ума, радуясь и волнуясь.

— Прощался, — призналась откровенно. — Мне будет жаль, если он уедет. Тиль хороший человек и любит тебя.

Грегор ничего не ответил, только кивнул, хотя мне не стало понятно, принял ли он мои слова, или уже и сам давно знал эту истину.

— Лучше скажи, как себя чувствуешь? — спросил он взволнованно. А я лишь рассмеялась и опустила руки на живот. В какой-то миг мне показалось, что он уже перестал быть таким уж плоским, как прежде. Когда же ладонь короля накрыла мою, я подняла взгляд и встретилась глазами с Грегором. Показалось, что он сейчас скажет мне что-то важное. Я даже подалась вперед, опасаясь пропустить его слова, когда в двери спальни постучали и Огненный с неохотой произнес:

— Кто там?

— Горничная Ее Величества, — прозвучало в ответ.

— И фрейлины, — раздался еще чей-то голос.

— Входите! — кивнул король и убрал руку с моей ладони, отчего я невольно поежилась. Без прикосновения его пальцев стало пугающе холодно. Но удерживать мужа не стала, помня о том, что его ждет в кабинете Тиль и какой-то, видимо, важный разговор между братьями.

— Я послал и за бабушкой. Думаю, с ней тебе будет легче, — сказал он вслух, и мне на мгновение показалось, что я услышала его последующую мысленную фразу: «А мне — спокойнее!». Но губы Огненного были сжаты, и я покачала головой, понимая, что принимаю желаемое за действительность. Улыбнулась благодарно и прилегла на подушки, глядя, как в спальню заходят служанка и фрейлины, призванные отвлечь меня от дурноты, развлекая женскими разговорами.

— Как только поговорю с братом, вернусь, — пообещал Грегор и я кивнула в ответ, а затем проследила взглядом за его уходом и только после этого откинулась на подушку, чувствуя, как дурнота возвращается. Определенно, нашему сыну что-то не нравилось, раз он так хулиганил, напоминая о себе.

— Ваше Величество! — загомонили девушки. Мы увиделись впервые после того памятного дня, когда мы с королевой Марией выбрали их из множества придворных юных леди. И теперь мне предстояло узнать, правильно ли я сделала выбор.

— Вы так бледны, моя королева! — заметила одна.

— Позвольте, мы отвлечем вас, — предложила другая. А горничная принесла стакан воды и подала мне, глядя в глаза преданнее собаки. Я мысленно застонала и начала мечтать о приходе королевы Марии, не понимая, зачем мне такая толпа в спальне. И только мгновение спустя, сопоставив волнение на лице мужа, поняла, что он просто окружил меня людьми. А значит, боялся оставить одну. Да и за вдовствующей королевой не просто так послал.

Что-то здесь было не так. И определенно, над королевской семьей сгущались тучи. Сердце взволнованно забилось, когда я вспомнила Венделя.

«Уж не с ним связано волнение Грегора?» — подумала я. Но мне показалось, что это предположение не ошибочно. И возможно, в ближайшее время что-то произойдет. Знать бы еще что?

Грегор вернулся не так скоро, как обещал. Но Тиль ждал. Развлекался тем, что любовался видом из окна, мерил шагами кабинет и просматривал корешки старых книг, заполнявших полки на стене еще со времен первых Огненных, и поглядывал на часы, мирно отбивавшие время. Но Кейзерлинг не злился. Понимал, что значит Лея для его брата. И если прежде у него и были какие-то сомнения, а точнее их жалкие крохи, относительно отношений между молодыми супругами, то после сегодняшней дурноты королевы, они исчезли без следа. И он, как никогда ярко и остро осознал, что лишний в этом треугольнике. В котором, правда, никогда не занимал должного места.

«Все правильно, — сказал он себе, подавляя ревность к более удачливому сопернику, — у Грегора и Леи семья. Ребенок. И кто я такой, чтобы вмешиваться?» — при этом принц признавал, что, если бы Лея не полюбила короля, он бы сделал все, чтобы после рождения мальчика забрать ее у Огненного. А так… Вмешиваться не было смысла. А желание свое Тиль подавлял, надеясь только на то, что Лея и Грегор будут действительно счастливы вдвоем. И почти не сомневался, что так оно и будет. Он, да и остальные, мало что знали о том, какая судьба ждет истинную пару, но на примере брата и его молодой жены, все кажется, складывалось более чем хорошо для обоих.