Я посторонилась, пропуская её. Наглая, напористая, вся в отца. Скинув кроссы в прихожей, дочь моего бывшего бесцеремонно заглянула в комнаты:

– Оль, ты сейчас занята?

– Мы на ты?

– Разве нет? Ты Мишина мать, Миша мне друг. А ещё ты подруга моего папы. Мы все любим друг-друга. Аргумент?

Я хлопала глазами. Сердится на это исчадие не получалось почему-то, одновременно мне хотелось отвестит ей подзатыльник.

– Эвелина, ты тут зачем?

– Поговорить надо.

– Отец знает где ты?

– Отец? Кто это?

Девчонка прошла на кухню, огляделась, села на табуретку.

– Повторяю вопрос. Отец знает, что ты тут? – я не шутила. Эвелина ребёнок и находится на другом конце города от своего дома.

– Нет. И не узнает, надеюсь. Кирилл повёз меня по магазинам, ну и свернул сюда. А что?

С ума сойду с этими Ольшанскими. Я автоматически выставляла на стол сахар, варенье, печенье. Поставила чайник. Звякнула чашками. Положила салфетки.

Эвелина всё это время смотрела на меня молча. Я села перед ней, она вздохнула. Постоянно почёсывая голову, девчонка ела варенье, жмурясь от удовольствия.

– Я попросила папу пригласить Мишку ко мне в гости на праздник. Он сказал, ты не разрешаешь.

– Ну да, не разрешаю. У тебя свои гости, Миша малыш четырёх лет. Что ему у вас делать.

– Ему у нас развлекаться и веселиться с друзьями, которых у меня 2: он и подружка. Будут артисты, спецэффекты. Торт. Знаешь какой? Шоколадный с клубникой. Я, правда пельменей хочу, но папа не велел к поварам приставать. Они итак целую армию кормят начиная с охраны.

Я молча слушала девочку, не понимая зачем он тут. Неужели её Ольшанский подослал.

– Ну, чего сидим, чего молчим? Пустишь Мишку?

– Эвелина, у меня не лучшие отношения с твоим папой.

– Ой, да видела я как вы вчера молча орали друг на друга кидаясь сообщениями по по телефону. Зажигательно.

– Ты ведь не из-за Миши пришла, да? – я встала, выключила чайник.

Эвелина беззаботно грызла печенье:

– Угадала. Я из-за папы пришла. Больно смотреть, какой он грустный ходит и постоянно в телефон таращится. Папа у меня один.

Я наливала чай, обошла девочку со спины и обратила внимания на её волосы.

– Тебе надо дреды обновить, – села напротив неё: – Ты голову расчесала до болячек.

– Честно сказать, они надоели мне, дреды эти. Но из принципа не снимала сначала. Знала, отец бесился из-за них. Специально его позлить хотела.

– А теперь?

– Лень. Но голова чешется. Снять сама не могу. Нина не умеет и боиться меня. Ну, экономка наша. Шарахается от меня. Любке, поварихе, некогда. В парикмахерскую не пойду. Ещё подумают, что я заразная. Из-за болячек под волосами.

– Какой выход?

– Никакой. Сами отвалятся.

Я молча смотрела на Эвелину.

– Наверное, Оля, ты думаешь, при бабках моего папеньки меня в парикмахерской ждут? Весь салон воды в рот наберёт и в пятую точку меня поцелует? Может и так. Только про себя обо мне плохо подумают.

– С чего ты взяла?

– С чего? – она переспросила,: – Ты же тоже обо мне плохо думаешь.

– Эвелина, хочешь, я дреды сниму.

– Давай.

– Только у меня нет… для новых. Зато я умею плести объёмные косы.

Я возилась с волосами Эвелины. Положила перед ней телефон: загугли, как быстрее ранки залечить.

Через час мы уже мыли голову, сушились, заплетали объёмную косу.

– Ну как?

Эвелина из злобной фыркающей кошки превратилась в милого приятного подростка. Она вертела головой перед зеркалом, по-девчачьи повизгивала:

– Папа меня не узнает, – добавила: – Стрёмное у тебя зеркало. Заработаешь, новое купи.

Повернулась ко мне:

– Ну, приведёшь Мишу?

Я пожала плечами:

– Не знаю. Вот правда не знаю.

– А ты приходи завтра. Мы с мелкими повеселимся, а ты с папой поговоришь и скажешь ему в физиономию лица всё, что захочешь. И знаешь что? – она проглотила ещё одну печеньку: – Так ему и надо.

– Я приеду! – мне вдруг пришла в голову идея спросить разрешение у Ольшанского перенанять няню для Миши. Сын вспоминал свою няню, раз она понравилась Мише, так это же здорово!

– Меня же на работу пригласили! – я сама от себя не ожидая, зачем то выпалила это Эвелине.

– Серьёзно? Ух, как здорово. Жизнь прям поворачивается к тебе светлой стороной, – Эвелина направилась в прихожую: – У тебя, кстати, валерьянки нет?

– Валерьянки? – я не успевала за ходом мыслей Эвелины, – Не знаю. А зачем?

– Вдруг у Кирилла, у водителя папиного сердечный приступ случился. Я ему обещала, что на минуту к тебе.

– Эвелина, тебе, наверное, попадёт сегодня?Ты без спроса разгуливаешь?