Села, оглядела палату. Представила себе, что бегу из плена. Поднялась и алчно глядя на дверь, подтянула к себе ходунки. Надела поверх ночной рубашки вафельный халат с синей печатью на воротнике. Ничего, потом всё верну в больницу. А пока… выглянула за дверь.

На меня никто не обратил внимания. В больничном коридоре ходили по стеночке другие пациенты, я от них ничем не отличалась. Выглянула в окно , увидела, что помощник мужа Кирилл сидел в машине на стоянке. Мой план был спуститься на первый этаж, выскочить в фойе, вызвать такси и незаметно для Кирилла улизнуть. Что будет дальше не думала. Главное, сбежать. Не успела доковылять до лифта, навстречу мне вышел Марат. Нет! Ну вот откуда он взялся!

– Оля? Убегаем или догоняем?

– Не останавливайте меня, – я угрожающе смотрела на него исподлобья.

– Мне бы и в голову не пришло. Но я с тобой!

– Я не шучу.

– Едем. А куда?

– Не знаю, куда вам надо доктор, а мне за сыном.

– Так, Ольга. Теперь на полном серьёзе. Я понял, что решение твоё принято на смерть. Я помогу тебе. Просто ты можешь упасть снова, опять привезут сюда, снова возись с тобой. А толку от тебя – только капельницы. Поехали, подвезу.

Благополучно я сбежала на лифте до фойе, стояла в толпе людей, как обычно бестолково толкающихся между регистратурой и другими окошками. Все что-то спрашивали друг у друга, обходили меня, поглядывая на ходунки. Я вытягивала шею, высматривала где Марат, дрожала от нетерпения, переживая, что меня вот-вот остановят.

Через пять минут Марат подъехал к ступеням, не смотря на моё сопротивление на руках посадил меня к себе на переднее сидение. Кто то в белом халате спросил его:

– Марат, что происходит?

Он что то ответил, загружая мои ходунки в багажник. Я глохла от адреналина. толчками прыгающим у меня внутри, мечтала только о том, чтоб уехать прочь.

Наконец, мы выехали. Я вжалась в сиденье, когда проезжали мимо машины Кирилла, (к счастью, водитель Романа долбился в телефоне и не обратил на нас внимания).

– Оля, говори адрес – Марат окинул взглядом мой внешний вид, промолчал. Ну да, выглядела я не очень.

На мне был идиотский халат с печатями, я не расчёсана. В таком виде прислуга в доме Ольшанского может меня на порог не пустить, тем более самого хозяина дома нет. Он же только вечером должен приехать.

Повернулась к Марату, неуверенно промямлила:

– Мне, наверное, сначала надо домой. Переодеться.

Назвала адрес, а когда подъехали к подъезду, Марат присвистнул:

– Какой этаж?

– Третий. Но у нас лифт.

– Идём уже. Лифт. А до лифта? Не бойся, в гости не напрашиваюсь. У двери подожду.

– Спасибо.

Это было самое искреннее “спасибо” за всю мою жизнь. К счастью, тётки, как всегда по утрам дома не было, она в это время обходила подруг или отправлялась в ближайший универмаг цепляться к продавцам.

Конечно, дома я натягивала на себя брючный костюм с крейсерской скоростью. Посмотрела на себя в зеркало, наскоро умывшись. Да уж. Бледная, круги под глазами. Торопилась, волосы нещадно продрала щёткой, скрутила в хвост. Потом, всё потом. Заберу Мишу, потом буду красоту наводить.

Вышла к Марату, мужчина окинул меня взглядом. Не скрывая, любовался мною, у меня от стеснения рванул румянец по щекам. Я прерывисто вздохнула, Марат взял меня под локоть:

– Всё хорошо?

– Да…

Мы уже выезжали, Марат аккуратно выруливал из лабиринта между домами, у меня неожиданно зазвонил телефон, незнакомый номер.

Схватила трубку, прижала к уху. По объявлению о работе. Я с придыханием слушала слова в трубке и с каждым новым словом надежда заработать деньги таяла. Искали репетитора великовозрастному балбесу.

Я с сожалением отложила трубку с досадой закинула телефон в сумку. Чуть не заревела, кто бы знал как отчаянно мне сейчас нужна была работа.

– Не понял, – Марат вглядывался в дорогу на шумном перекрёстке: – Ты работу ищешь?

– Ищу, – обречённо кивнула.

Он искоса посмотрел на меня:

– Оля, ты в таком положении трудном, работа тебе сейчас навредит.

– Когда ребёнка надо кормить и счета за квартиру оплачивать, не важно кто кому навредит.

– У женщины всегда есть возможность принять помощь от мужчины.

Я горько усмехнулась, вздохнула:

– Марат, не обижайся, но лучше не продолжай.

– Почему?

Я прикусила язык, чтоб не нагрубить. Да потому, что я не верю в безвозмездную помощь. Даже то, что я еду в его машине, что он помог мне сбежать из клиники, что ждал, пока я переоденусь – за всё это я ему уже обязана и он вправе попросить сдачу.