— Даже если в глубине души ты чувствуешь сожаление, и ты не можешь расстаться с этими мыслями, за эти годы ты должен был отпустить это.

С этими словами она повернулась, собираясь уйти, но проходя мимо Фадея, произнесла:

— Брак священный, а вы изо всех сил разрушаете чужое счастье. Мне кажется, что вы все сошли с ума.

Фадей обернулся. Хотя он и отпустил Светлану, но он не мог примириться с ее отношениями с Елизаветой Родионовной. В его глазах именно эта женщина разрушила брак его сестры.

Кабинет наполнила тишина. Фадей не ожидал, что друг окажется в глубине души все еще влюбленным в его младшую сестру. У него сейчас были сложные чувства, но первое - ему было очень некомфортно.

— Вы заявляете, что любите ее, но что вы для нее сделали? Разве вы дали ей выйти замуж за нелюбимого человека не ради своей выгоды? Вы все Ласманы - лицемерные! –Усмехнулся Михаил.

— Мы желали ей добра, – Фадей по-прежнему был уверен в том, что они с родителями все сделали правильно, – Как крестьянский мальчишка, внебрачный ребенок какой-то проститутки мог подойти Анфисе?

— Гусев Илья был намного лучше, чем эта крестьянская семья!

Хотя тот и изменял ей, но он не думал, что это была его вина. Должно быть, это все подстроила Елизавета. А что касается самого Ильи, этот мужчина полностью советовал требованиям, которые Фадей определил для своего зятя: высокий, красивый и способный. К тому же, в то время он видел, как Илья Никитич любил Анфису. Они идеальная пара. Они были словно созданы друг для друга.

Михаил холодно фыркнул:

— Лишь для своей личной выгоды! А как это мило звучит.

— Если бы двадцать лет назад я знал, что у тебя на уме, я бы непременно бы побил тебя! – Яростно произнёс Фадей.

Михаил повернулся и пристально смотрел на Фадея:

— Что с того, что я любил ее?

Фадей тяжело дышал:

— Кажется, наши хорошие отношения на этом закончатся.

— Неужели у меня даже нет права любить кого-то?

Фадей не ответил. Не то что человек не может ее любить, но он чувствовал себя явно не в своей тарелке. Они были близкими друзьями друг другу много лет, и ему всегда казалось, что Михаил относите к Анфисе как к младшей сестре. Но он никак не мог подумать, что в глубине души он влюбился. Это для него какой-то обман!

— Люди всегда недовольны тем, что имеет.

Михаил понимал эту истину: страдая от неразрешенных тревог, из-за неосуществленных надежд молодые с трепетом в душе проявляют это стойкое упрямство даже когда они не могут заполучить того, чего хотят. Он думал, что если бы они были вместе, то она не умерла бы так рано, и они непременно бы смогли прожить счастливую жизнь. Как минимум, он бы любил ее, заботился бы о ней и оберегал.

— Ты все понимаешь, так что разбирайся с этим сам. – Сказал Фадей, повернулся и вышел из кабинета.

Когда Фадей подошел к машине, он почувствовал, что сердце наполнилось тоской. Водитель спросил его:

— Едем домой?

— На кладбище.

Он думал об Анфисе и решил проведать ее.

Водитель повел машину в сторону городского кладбища. Когда Фадей сказал про кладбище, он сразу понял, к кому он хочет наведаться.

— Подожди, надо зайти в цветочный магазин и купить цветы, иначе могила будет казаться слишком заброшенной, и Анфиса будет чувствовать себя одинокой.

Водитель развернулся перед перекрестком. Фадей купил не хризантемы, а букет маленьких ирисов, которые Анфиса так любила при жизни. Обхватив цветы руками, он сел в машину. Когда водитель завел машину, он ненароком выглянул наружу и увидел Елизавету Родионовну и Светлану с двумя детьми, позади которых шло несколько телохранителей.

— Мы не можем находиться снаружи слишком долго, ты неважно себя чувствуешь. Купим торт и сразу вернемся домой, – Елизавета Родионовна очень волновалась о Светином здоровье.

Девушка согласилась. Когда ее дети вдруг заявили, что хотят муссовый слоеный торт, ей показалось, что это не займет много времени, и поэтому она решила вывести детей на улицу, а заодно подышать свежим воздухом.

— Я схожу куплю, а вы подождите меня здесь, – сказала Елизавета Родионовна и зашла в магазин.

Фадей не слышал, о чем они говорили, но увидев, что их лица были очень радостными, он быстро ответ взгляд. Опустив голову, он посмотрел на цветы и нежно погладил их рукой. Запнувшись, он пробормотал:

— Твой сын не дает никому покоя.