— Дима! — гневно выпалила Светлана, рванула со стула и уставилась на него. — Совсем берега попутал? А если кто увидит?

Её разгневанный вид казался ему милым. С лёгкой улыбкой он парировал:

— Дома никого.

Елизавета Родионовна и Илья Никитич спозаранку ушли с детьми; сказали, что будут только к вечеру. Дома никого не было.

— Почему не разбудил меня утром? Мы здесь не одни с тобой — здесь всё семейство. Все уже встали, а я одна тут Спящая красавица. Ты вообще думал обо мне? Что обо мне подумают?

— Вижу, ты очень устала.

Вчера он вернулся только после полуночи, и... позволил ей уснуть, когда уже было почти утро. Поэтому она проспала так долго. Не смел же он её будить, когда она толком не выспалась.

Дмитрий хотел положить руку на талию Светланы, но та оттолкнула его. Она всё ещё таила обиду на него. Дмитрий не придал значения её отпору и силой заключил в свои объятия. Чтобы она не сопротивлялась, он скрестил её руки спереди и прижал их своей грудью. Он сжимал её тонкую спину и кусал её ухо.

— Я сделал тебе больно?

Светлана опустила взгляд. Тонкие струйки слёз потекли с глаз. Сколько они ни просила сжалиться над ней, он всё не отпускал её. До сих пор она чувствовала себя болезненно.

Дмитрий положил голову ей на ключицу. Он снова возжелал её и начал терять над собой контроль. Лишь мысли о ней вынуждали его жалеть о том, что он не может слиться с ней воедино — так, чтобы она стала частью его самого.

— Я сам не знаю, что со мной. Я не могу себя сдерживать. — Его голос томно звучал у её уха.

Он прожил уже больше тридцати лет. Он слишком долго держал себя в узде, и после высвобождения он уже не мог укротить себя. Дмитрий поднял голову с её ключицы и потёрся своей щекой о её.

— Впредь я буду нежнее.

Светлана стала застенчиво извиваться.

— А… может, не надо?

— Ну нет!

Всё, что она хочет. Всё, что она пожелает. Но без этого никак!

Он буркнул.

Нельзя спугнуть её.

— Я мужчина, и у меня есть потребности: долгое воздержание навредит моему здоровью. Давай три раза?

Для Дмитрия в этом и есть суть брачной ночи: впервые ощутить запах её тела, впервые почувствовать себя мужчиной.

Светлана молчала. Три раза она не выдержит.

— Один.

— Ну нет.

— Нет — так нет, — поставила точку Светлана.

Дмитрий поморгал, проводя своими густыми ресницами по её глазам. Было щекотно, и Светлана подалась чуть в сторону. Дмитрий подумал, она сердится, и в душе удручённо вздохнул.

— Ладно, будь по-твоему. Один раз.

Один так один. Хотя бы так.

Дмитрий поцеловал уголок её глаза, затем щеку, поцелуй за поцелуем спускаясь к шее. Светлана как-то сокрушенно отрезала:

— Я ещё не поела.

Дмитрий остановился. Как бы не хотелось ему отпускать её, но он всё же отпустил. В этот момент зазвонил телефон Дмитрия, который тот оставил на диване. Для Светланы это стало предлогом освободиться от напора Дмитрия.

— Иди ответь.

Дмитрий выдвинул для Светланы стул.

— Садись.

Светлана села. Дмитрий поцеловал её в лоб и пошёл ответить на телефон, который не переставал звонить. Это звонил Итон.

— Это ты, Дим?

Итон подумал, что ответить мог не Дмитрий, поэтому на всякий случай убедился в обратном. По голосу он будто куда-то спешил. Дмитрий ответил:

— Я.

И тогда Итон более спокойным тоном сообщил:

— Макар Иванович умер.

Дмитрий поднял взгляд и посмотрел на сидящую за столом жену, его брови были глубоко нахмурены, но не из-за смерти Макара Ивановича, а потому что он видел связь между произошедшим и Викторией Александровной.

Он почувствовал неладное, как только Виктория решила вновь выйти замуж за Макара. И, как и следовало ожидать, не успел пройти праздник, а Макар был уже мёртв.

Он подошел к окну и убедившись, что Светлана его не слышит, он спросил:

— Где он умер?

— Дома. Я сейчас прямо на месте событий, я здорово перепугался, когда узнал об этом. У него не было ни проблем со здоровьем, ни каких-либо других сложностей, он просто умер в один момент. Может быть это месть? – Предположил Итон.

Дмитрий не верил в призраков. Это реальный мир.

— Я сейчас буду.

Если бы это было никак не связано со Светланой, он бы ни за что не стал в такое вмешиваться. Даже ради Макара Ивановича, он всё равно бы предпочел остаться в стороне. Сейчас, он больше всего боялся, что это может быть как-то связано с мамой Светы.