Голова девушки была опущена, волосы растрепаны. Исподлобья она вроде как заметила, что Трифон медленно приближается к ней на своем инвалидном кресле.

Трифон?

Она резко вскинула голову, широко распахнув глаза. Он тоже здесь? Неужели слышал то, о чем говорил Итон?

— Трифон…

— Что произошло? Зачем скрыла от меня? Как ты вообще умудрилась родить ребенка? – он нахмурился, осознав, что практически ничего о ней не знает.

Майя молчала, а он никогда ничего не проверял. Трифону казалось, что дело лишь в приемных родителях, которые плохо с ней обращались. Но беременность…

Для девушки это был большой удар. Она сжалась, мечтая спрятаться, просто исчезнуть, чтобы никому не попадаться на глаза.

— Говори, — тихо прорычал Трифон.

— Не могу! – Майя попыталась его перекричать.

Она хочет сбежать, скрыться и больше никогда не видеть ни его, ни этих людей. Больно. Хватит с нее уже этих мучений!

— Никто тебе не поможет, если продолжишь молчать, – Трифон был мрачнее тучи.

Майя взглянула на него, одновременно смеясь и плача.

— Мне и так никто не поможет. Все кончено, — ее губы дрожали, лицо вмиг побелело, словно она подумала о чем-то ужасном. Свет в глаза потух, и девушка какое-то время просто смотрела на Трифона

— Презираешь меня?

Он покачал головой. Майя знала: лжет.

— Верно, я родила ребенка. Вынуждено, — она рассмеялась, и из глаз у нее полились слезы. – Это длилось три года. Я быстро сломалась.

В тот год красота Майи еще не раскрылась в полной мере, но уже вырисовывался прекрасный нежный образ. Брат тогда был совсем маленький и часто плакал по ночам. Так что приемный отец под предлогом усталости отказывался спать вместе с женой.

Однажды ночью разыгралась буря: жуткий ливень, гром и молнии. Даже привязанный в доме бык от страха начал бить копытом о стену. Майя в страхе спряталась под тонкое вонючее одеяло.

Внезапно раздался дверной скрип.

— Майя? – голос приемного отца.

Девочка высунула голову. Обычно ничего хорошего от приемной матери ждать не приходилось. Днем она заставляла ее работать: кормить скот, косить траву, стирать, готовить и копаться в земле. Она не работала разве что только во сне.

«Отец» был чуть добрее «матери», однако Майя все равно испугалась.

— Папа, почему ты не спишь? – осторожно поинтересовалась она. – Нужно что-то сделать?

— Да какая ночью работа? – усмехнулся мужчина, присев на край кровати. – Я беспокоился, что ливень с грозой напугали тебя. Вот и пришел проведать.

Майя тут же замотала головой.

— Мне не страшно. Можешь идти спать.

На самом деле девочка жутко боялась, хотя не понимала, что отец намерен делать. В конце концов, она была еще юна, да и к тому же не ходила в школу.

— Мама плохо с тобой обращается, но я с ней поговорил. Теперь станет лучше.

Майя попыталась его оттолкнуть и пнула ногой. Это сильно разозлило «отца», и он связал ее веревкой для скота. Девочка только и смогла, что крикнуть: «мама». Но гром заглушил ее крик. Мужчина озверел и отвесил ей знатную оплеуху.

— Бесстыжая дрянь!

Половина лица онемела. Майя ощутила на языке привкус крови. Приемный отец зажал ей рот рукой.

С тех пор он частенько заглядывал к ней в комнату по ночам. Если девушка сопротивлялась, он бил ее, а днем морил голодом. В конце концов, она перестала противиться.

Так прошло три года. В итоге Майя забеременела. По началу она ни о чем не догадывалась. Просто иногда еда в рот не лезла, появился животик, пропали месячные.

Но откуда ей было знать, что это ненормально?

Так было до тех пор, пока однажды днем у нее резко не прихватило живот. Приемные родители подумали, что она заболела и отправили в комнату, так как не хотели тратить деньги на больницу.

Тогда-то «мама» обо всем и узнала. Конечно же, она пришла в бешенство и хорошенько расцарапала мужу лицо. Какой ребенок, если они и Майю-то содержали с неохотой? Девушка хотя бы отрабатывала еду. Да и к тому же «матери» претила мысль о внебрачном ребенке.

— Это дуреха явно не по своей воле прыгнула к тебе в койку. Если об этом узнают, тебе грозит тюрьма, — пугала женщина мужа.

Ему нечего было этому противопоставить.

— И что ты предлагаешь делать?

Раздался звон от пощечины. «Мать» была в гневе.

— Ты только сейчас об этом забеспокоился? – «мать» была в ярости. Какой же ее муж идиот.