Трифон довольно долго смотрел на неё, не произнося ни слова. Её параноидальные наклонности слишком… нет, она просто больна. Мужчина больше не думал о том, чтобы отводить эту истеричку к Светлане. Он сам должен расставить с ней все точки над i.

— А теперь слушай сюда. Я клянусь, что она никогда не пыталась меня соблазнить, это всё моя инициатива. Это я ухаживаю за ней. Она отличается от других женщин, она самая особенная среди всех, кого я когда-либо встречал. Да, я испытываю к ней симпатию, хотя прекрасно знаю, что она уже замужем и с детьми. Просто я всё ещё не в состоянии контролировать свои чувства к ней, поэтому если хочешь кого-то винить, вини меня. Не порть ей жизнь. Насчёт этого инцидента… Если ты признаешь свою ошибку, она не будет взыскивать с тебя за это…

— Трифон! — Майя была в край раздражена, не в состоянии поверить в сказанное. Более того, она не хотела и не могла поверить, что услышала всё это лично от него. — Какой чушью она запудрила тебе мозги в этот раз? Разве тебе может понравиться такая, как она?!

— А почему бы и нет? — Трифон уже начал терять терпение.

Упрямая, не знающая раскаяния, не в состоянии различить ложь и правду… Мужчина даже слов подобрать не мог, чтобы описать собеседницу. Уж лучше бы она пустыми вопросами мироздания задавалась, чем такой дурью страдать.

— Она не достойна тебя! — вдруг взревела Майя.

Трифон окончательно убедился в том, что она сумасшедшая. В то же время Майя считала сбрендившим Трифона.

— Она красивая, добрая, умная. У неё есть работа, своя карьера. Прекрасная самодостаточная женщина. А я? Я — всего лишь калека, мелкая козявка, которую взяли на воспитание из-за того, что жалко стало. Так в каком месте это она меня недостойна? Наоборот, это я недостаточно хорош для неё.

— Нет! Нет, нет… — Майя что есть мочи замотала головой, бросившись вперёд и схватив Трифона за руку. — Трифон, она обманула тебя, ты одурманен. Она не может быть твоей возлюбленной…

Трифон стоически спокойно наблюдал за её безумием и неконтролируемым поведением, холодно усмехнувшись:

— А кто тогда? Ты что ли, моя возлюбленная?

Майю словно громом поразило, словно молния прожгла её сердце насквозь. Она замерла. Руки, которые до этого крепко сжимали руки Трифона, ослабили хватку.

Нет, она тоже не достойна его. Она отвратительна. Её тело осквернено грехом.

Окружённая ужасом и беспомощностью, она медленно отступала от него, боясь, что своим грязным телом может испачкать и его тоже. Она ненавидела, испытывала неописуемую обиду, готова была уничтожить всех тех, кто испортил её, как человека. Она винила судьбу во всей той несправедливости, что коснулась её.

— Ты ведь ещё можешь исправиться, — Трифон собрал остатки терпения, увещевая её в последний раз. Он правда надеялся, что Майя сможет осознать и признать вину. Он верил, что такой добрый человек, как Светлана, наверняка даст ей второй шанс.

Майя вдруг залилась хохотом, и звук этот становился всё громче. Широко распахнув свои налившиеся кровью глаза, она уставилась на Трифона, в чьём взгляде читалось невыносимое разочарование.

— Это тебе нужно встать на путь истины! Тебе, Трифон!

Мужчина прикрыл глаза, инстинктивно понимая, что эту сумасшедшую уже не спасти. Он сделал всё, что было в его силах, совесть его была чиста, ибо Майя собственными руками рыла себе яму, загоняя в тупик, из которого её никто уже не способен вытащить на волю.

— Я сделал всё, что мог. Впредь не вини меня. И надеюсь, в будущем ты не пожалеешь о своём решении, — Трифон вытащил мобильный телефон, набрав Алексея. Вскоре на его звонок ответили. Даже головы не поднимая, и тем более не взглянув ни разу на Майю, он произнёс. — Пусть забирают её.

Девушка резко округлила глаза, а зрачки ненормально увеличились. С отвратительным и свирепым видом она выкрикнула:

— Ты! Кому ты собрался меня отдавать?!

Мужчина ничего не ответил, утратив всякое желание смотреть на неё.

— Отвечай давай! Куда ты меня отправляешь? — Майя вновь бросилась к нему, вытянув свои тощие руки с набухшими синими венами. — Что они собираются со мной делать?!

Трифон по-прежнему хранил молчание. И хотя руки, за которые она цеплялась, полоснуло болью, он никак не выказал ей этого. Она этого не заслужила. Майя заставила его испытать огромное разочарование. Он относился к ней с прежней симпатией, но она сама уничтожила эту последнюю ниточку привязанности.

Что ж, теперь у него были связаны руки.