— Фадей, у меня предродовая депрессия, я в плохом настроении, потому не злись на меня, сейчас я сказала это нечаянно. Знаю, что ты заботишься обо мне.

— В каком ты состоянии, не думаешь сама? Ещё и бегаешь?

— Я забыла на мгновение…

— О чём забыла? Забыла, что ты беременная женщина? — Фадей подумал, что услышал шутку, как можно забыть о своей беременности, протянул руку и прикоснулся к её носу, — в твоём животе живёт первый ребёнок семейства Гусевых, также первый внук Ласман, ты должна беречь себя, постоянно помнить об этом. Если ещё раз увижу, как ты бежишь сломя голову, я отлуплю тебя.

Анфиса притворно ожесточилась. Она знала, что брат любит и заботится о ней. Она кокетливо сжала его в объятиях.

Фадей сжал её щёки своими сильными солдатскими руками, и Анфиса закричала:

— Стоп. Больно…

— Я даже силы не приложил.

— Ты сильный, так сжал щёку, — Анфиса потёрла слегка покрасневшую щёку, Фадей погладил её лицо, — прикладывая руки в следующий раз будь нежнее.

— Скоро станешь матерью, а ещё капризничаешь, не по-детски это? — вздохнул он.

— Я стану матерью, да хоть бабушкой, всё равно останусь твоей младшей сестрой.

Фадей замолчал, тщательно подумал, в этом был резон. Выросла, но остаётся его маленькой сестрой. Анфиса проводила брата до машины, Фадей сел в автомобиль, повернулся и взглянул на сестру, говоря:

— Возвращайся, погода прохладная, оденься потеплее, позаботься о себе. Если появятся проблемы, своевременно позвони мне.

Анфиса согласно кивнула головой. Она проводила взглядом уехавшую машину брата, повернулась, чтобы вернуться домой, и услышала…

— Анфиса.

Она развернулась и увидела Геню, стоящего на противоположной стороне дороги, одетый в повседневную одежду, исключительный и незаурядный. Сильный ветер раздувал его волосы. Анфиса остолбенела, после того как отозвалась, оглянулась по сторонам и быстро подошла к нему, интересуясь:

— Почему ты пришёл?

— Скучал по тебе, — его губы изогнулись в особенно красивой улыбке.

— Оповещай заранее, когда придёшь, — Анфиса уставилась на него.

Геня протянул руки и сгрёб её в объятия со словами:

— Мы уяснили, что являемся возлюбленными, ты любишь меня, я тоже люблю тебя, почему даже увидеться настолько трудно?

— Подожди ещё…— Анфиса похлопала его по спине.

Дождётся пока Елизавета родит, пока Илья разберётся в себе. Она сможет сразу же уехать вместе с Генем далеко на край света, бросят всё, начнут жить своей жизнью.

— Как долго ждать? — спросил Геня.

— Самое большое один год.

Она не знала правда или ложь, что Илья даст ей уйти, как только Елизавета родит ребёнка. Но года будет достаточно, чтобы он разобрался в своих чувствах. Когда придёт время, она сможет благополучно и без угрызений совести уехать.

— Уходи, — Анфиса отпустила его.

— Я хочу ещё посмотреть на тебя, — Геня держал и не отпускал её.

— Мы перед домом Гусевых, люди не должны увидеть нас, для меня и него это будет плохо, — выражение лица Анфисы посуровело.

Геня всё понимал, он наклонил голову и поцеловал её в губы, потом сказал:

— Как бы долго не пришлось ждать, я дождусь тебя.

Договорил, развернулся и пошёл к машине. Анфиса постояла в дверном проёме, глядя на него, помахала рукой и крикнула:

— Будь осторожнее.

— Зайди домой, на улице холодно, — сказал Геня, высунувшись из окна машины.

Анфиса поплотнее укуталась в пальто, развернулась и зашла домой.

Погода становилась всё холоднее, приближался декабрь, ветер только добавлял холода.

Двадцатого декабря, когда приближались новогодние праздники, в ночи дом в одно мгновение осветился светом ламп. Елизавета почувствовала боль, чтобы люди не заметили подмену, они никому не сообщили, той же ночью повезли Елизавету в больницу. Решив дождаться рождения ребёнка, чтобы Анфиса взяла ребёнка на руки и сообщила, что уже родила. Так можно ввести всех в заблуждение. Илья вёл машину, Анфиса на заднем сидении обнимала, от боли покрывшуюся испариной, женщину. Она утешала Елизавету:

— Потерпи ещё, мы скоро приедем в больницу.

Анфиса не рожала, потому не знала, что, даже приехав в больницу, девушке придётся ещё пережить родовые муки. Такой сильный человек как Елизавета, не могла выдержать этой боли, похожей на то, словно кто-то разрывает её кости и плоть.

— Больно, больше не могу терпеть. — Елизавета крепко схватилась своими тонкими пальцами за сидение, губы дрожали, — я скоро умру?

— Нет, нет, — Анфиса не знала как ей больно, не могла понять.

Она увидела страдания Елизаветы, её сердце беспорядочно забилось, она добавила:

— Не бойся, мы здесь, мы с тобой.