Вскоре машина остановилась перед виллой. Дмитрий вышел из машины и открыл Светлане дверь. Держа сына на руках, ей было неудобно выходить из машины, и мужчина протянул руку, чтобы взять Павла.

— Давай я помогу тебе.

— Не нужно, я сама справлюсь. — С того момента, как спасли ее сына, Светлана все время держала его на руках и никому не давала.

Дмитрий смотрел на нее некоторое время и не мог вынести того, как она мучилась. Мужчина понимал, что это ее ребенок, поэтому она может жалеть его, проявлять заботу и любовь, но ему тяжело было смотреть на то, как она постоянно винила себя за случившееся.

— Это не твоя вина, не наказывай себя так. — Он решительно взял Павла себе на руки, но Светлана не хотела отдавать его:

— Что ты делаешь?

— Ты ведь не хочешь, чтобы твой сын проснулся? Успокойся.

Женщина успокоилась и затем тихим голосом промолвила:

— Осторожнее, пожалуйста, у него рана на голове.

Она боялась, что, обнимая мальчика, Дмитрий сделает ему больно. Ведь взрослый мужик не знает, как нужно обращаться с детьми. Мужчина послушался ее.

Светлана жила здесь раньше, и это место ей знакомо. Все осталось почти таким же, как прежде. Когда Савелий принес Марию в комнату, она уже крепко спала и не просыпалась. Девочка через столько прошла за целый день и, возможно, пережила испуг, либо очень устала.

Екатерина Алексеевна видела как-то раз Викторию Александровну с Марией, поэтому, когда Савелий привел их сюда, она сначала удивилась, а потом быстро нашла общий язык с Викторией Александровной. Савелий не сказал, почему их устроили здесь, Екатерина Алексеевна тоже не спросила его. Так как он является правой рукой Дмитрия Ильича, должно быть, он действует по его указаниям.

Когда Екатерина Алексеевна видела обоих детей в прошлый раз, ей показалось, что они очень похожи на Дмитрия в детстве. Чтобы увидеть их снова, она часто ходила в тот супермаркет и прогуливалась там, надеясь увидеть их и узнать, кто их родители. Женщина каждый день ходила туда и ждала их, но они все равно не появлялись.

К ее большому удивлению, теперь они сами пришли сюда в дом

Судьба ей наконец, улыбнулась! Божьей милостью! Екатерина Алексеевна воспользовалась этой возможностью и стала расспрашивать об этих детках.

Виктория Александровна догадывалась, что это за место, и не хотела рассказывать о своей дочери. Она лишь сказала то, что это дети Светланы, а об остальном женщина молчала. Екатерина Алексеевна ничего больше не смогла разузнать.

— Вы пока что посидите, — Екатерина Алексеевна встала и хотела показать ей фотографию Дмитрия.

В это время ворота виллы распахнулись. Дмитрий вошел с Павлом на руках, за ним следовала Светлана. Она по привычке открыла шкаф для обуви и достала домашние тапочки. Женщина знала, какие тапочки принадлежали Дмитрию, и положила их перед ним.

Мужчина опустил глаза, взглянул на нее и произнес:

— Ты все еще помнишь...

Светлана замерла. Она пробыла здесь меньше месяца, но все еще помнит его тапочки. Женщина подняла голову и спокойно сказала:

— Я помню все, что когда-то видела.

Виктория Александровна встала с дивана, посмотрела на Дмитрия, а затем на свою дочь.

Екатерина Алексеевна увидела, что хозяин вошел с Павлом на руках, а за ним вошла Светлана. Она широко раскрыла рот и посмотрела на Викторию Александровну:

— Это ваша дочь?

Женщина кивнула ей в ответ.

Казалось, Екатерина Алексеевна сразу все поняла. Ей стало ясно, почему Виктория Александровна не хотела говорить о детях. Поскольку ее дочь развелась и родила ребенка, она, скорее всего, злилась на то, что родители ребенка развелись, поэтому она и не хотела упоминать о прошлом.

Екатерина Алексеевна приняла детей Светланы как детей Дмитрия. Она помнила, что Светлана была беременна шесть лет назад.

Хотя вначале они жили раздельно, но первую брачную ночь провели в одной комнате. Причем и по времени тоже все совпадало, так как Павлу уже пять лет, а после свадьбы прошло шесть лет.

Комната внизу принадлежала Дмитрию. Однако после того, как Светлана ушла, он редко приезжал сюда.

— Я отнесу его в комнату, чтобы он поспал, — сказал мужчина.

Светлана дала согласие.

— Света! — Мать поспешно позвала ее. Ей хотелось о многом расспросить свою дочь.

Светлана стояла у двери и еще не успела войти внутрь:

— Пойдем, поговорим во дворе.

— Хорошо, — ответила ей мать. В конце концов, им неудобно будет свободно разговаривать в присутствии других в чужом доме.

Женщина переобулась и вышла на улицу следом за дочерью.