Будучи бизнесменом, он знал о Дмитрии не понаслышке, с этим человеком лучше не связываться. А если обидеть его близкого человека, пощады точно не стоит ждать.

— Ты хочешь сказать, что эта новость его рук дело? — вдруг заговорил Максим, до этого момента не произнесший ни слова. Он будто понял, что имел в виду его брат. В деревне ему тоже показалось, что капитан был очень сговорчивым и что он слишком легко дал им уйти. Оказывается, это было не просто так.

Глеб холодно фыркнул.

— Ты как думаешь? А иначе как можно было так широко распространить эту новость за какие-то два-три часа? Причем так однобоко подать ее? Думаешь, если бы за этим никто не стоял, события развернулись бы таким образом? — Он указал пальцем на заголовок. — Посмотри, каждое слово, каждое предложение использовано против нашей семьи.

К этому моменту ярость Захара Гордеевича спала. Он сразу понял, что кто-то сделал это намеренно, иначе новость не распространилась бы так быстро. А теперь ему необходимо было идти к Гусевым.

Глядя на своих бестолковых сына и дочь, он очень злился.

— Зачем я вас родил? Вы не стоите и мизинца Глеба, нам постоянно приходится разгребать ваши проблемы!

— Отец, я пойду с тобой, — произнес Глеб, шагнув вперед.

— Будет хорошо, если ты сопроводишь меня, — ответил Захар Гордеевич, кивнув головой.

Из всех своих троих детей он больше всего любил старшего сына. И хоть он был не особо талантлив в ведении бизнеса, но он был надежен и никогда не подводил семью. Семейный бизнес тоже был под его контролем.

Посмотрев на своих других детей, он вновь рассердился.

— Этот вопрос еще не решен, вам двоим не разрешается выходить на улицу, посидите и подумайте о своем поведении! — холодно произнес Захар Гордеевич.

— Папа…

Анна хотела объясниться с ним. У нее были эгоистичные намерения, но она действительно делала это ради благи семьи. Даже если ничего не получилось, они не заслуживают такого обращения с ними.

Как только она заговорила, Максим сдержал ее и произнес: «Ничего не говори».

— Почему мне нельзя ничего сказать? — не соглашалась Анна. — Моим изначальным намерением было сделать что-то для семьи. Да, у меня ничего не получилось, но разве это непростительно? Несправедливо обращаться с нами так!

Захар Гордеевич сердито держался за грудь. Она не только не признает своих ошибок, но и не хочет слушаться его?

— Хватит, не говори ни слова. Разве ты не видишь, что папа злится? — отругал ее Глеб.

— Не строй из себя паиньку перед папой. Ты просто боишься, что мы с братом разделим семейное имущество и отнимем твое место в корпорации. Поэтому ты так стараешься угодить папе…

— Хватит! — Захар Гордеевич ударил по столу. Из-за сильной злости он закашлял, от чего его лицо покраснело.

Глеб похлопал ему по спине.

— Греб всегда льстит к людям, и сейчас подлизывается к папе. — кричала Анна.

Семейный бизнес находился только в руках Глеба. С того момента, как она вернулась в семью, прошло уже много лет, но каждый раз, когда она говорит, что хочет поработать в компании, Глеб находит какой-нибудь предлог, чтобы отказать ей. Разве это не значит, что он боится раздела имущества?

— Довольно, возвращайтесь в свои комнаты! — Оливия Владимировна не могла продолжать это слушать. Это были ее дети, и она любила каждого из них.

— Пусть говорит! — Захар Гордеевич раскрыл рот, тяжело дыша. Казалось, что он вот-вот перестанет дышать и потеряет сознание.

— Папа, разве справедливо отдавать компанию только Гребу? — высказалась Анна. Она давно была недовольна этим фактом и теперь смогла воспользоваться возможностью и сказать об этом.

Глеб посмотрел на нее, не произнося ни слова.

Захар Гордеевич поднял глаза и произнес:

— Ты хочешь поговорить о справедливости?

Он не выжил из ума, он поставил старшего сына на этот пост, потому что видел их всех насквозь.

Максим без его согласия пошел изучать психологию, стал психологом, и теперь ничего не смыслит в бизнесе. А сейчас в такое конкурентное время без этого будет нелегко

Успеет ли он обучиться этому? И к тому же разве этому можно просто обучиться? Для этого нужно обладать способностями, смелостью и дальновидностью, а у Максима этих качеств не было.