Наверно, влияние Румпелина ослабло, когда ректор заявил о своей добыче – большой золотой дракон взмыл в небо, и я растерянно подумала: какой же он крошечный, просто ящерка рядом с этой громадой.

– Папа… – пролепетал Витти, и дракон ударил.

Пусть Румпелин был намного больше – драконье пламя, которое показалось сейчас простой огненной ниткой, хлестнуло по его морде, и чудовище заверещало от боли. Взмахнуло шестипалой рукой, пытаясь сбить дракона на землю – Эрик увернулся, и новая струя огня ударила Румпелина по глазам.

Рев был такой, что замок содрогнулся. Одна из башен начала заваливаться в сторону, словно игрушечная. Витти закричал, уткнулся лицом в мое плечо, чтобы ничего не видеть. Бекка рыдала.

Еще один удар огненной плетью! Еще один!

– Давай! – заорал Пауль, подпрыгивая и грозя кулаком. – Давай, дракон! Так его!

И Эрик все бил и бил, и драконье пламя очищало мир, выбрасывая из него гадину. Поднялся смрад – гнилостный, тяжелый, выворачивающий наизнанку – и Румпелин отступил.

Он начал уменьшаться и съеживаться! Дракон кружил над ним, выплевывая все новые и новые сгустки огня, а Румпелин становился все меньше. Он отмахивался, верещал и в конце концов бросился прочь, причитая и визжа. Эрик выбросил ему вслед еще одну нить пламени, и Румпелин растаял.

– Ура! – закричала Бекка, размахивая руками. – Ура!

Пауль подхватил ее, и они бросились в пляс, торжествующе крича. Я опустила Витти на землю, и он присоединился к общему веселью.

Румпелина больше не было! Все клятвы, данные ему, рассыпались пеплом!

Дракон сделал круг над лабиринтом, потом опустился рядом с нами, и дети замерли, восторженно разглядывая своего сияющего спасителя. Эрик принял человеческий облик, смахнул с плеча какую-то соринку и непринужденно спросил:

– Нам всем пора домой, вы не находите?

Я так и не поняла, как мы оказались дома.

Вынырнула из темноты и увидела, что стою в гостиной, держа за руку Витти. В ректорских покоях царил полумрак, едва разгоняемый светом луны, и магический квартал казался декорациями спектакля – привычный и спокойный вид. Эрик похлопал в ладоши, и загорелись лампы.

Дома! Мы дома! Больше никаких чудовищ и лабиринтов!

Осколки витрины по-прежнему лежали на полу. Эрик прошел по гостиной, глядя по сторонам, а затем сказал:

– Пойдемте спать. Уборка и все разговоры завтра.

Витти подпрыгнул, издал радостный возглас и рванул к лестнице на второй этаж. Пауль, который держал Бекку за руку, осторожно поинтересовался:

– А нам куда?

Он все еще думал, что их выставят из дома. Вас обоих спасли из лап чудовища, вот и достаточно, и будьте благодарны за это. Но Эрик лишь указал на лестницу.

– Джемма, разместишь их в гостевых комнатах? Одежду закажем завтра.

Я с едва уловимым сожалением вспомнила, что работаю служанкой и помощницей. Кивнула.

– Да, господин ректор. Идемте, ребята.

Эрик одарил меня довольно странным взглядом, но ничего не сказал – прошел на кухню, и я услышала, как звякнула посуда. Покормить бы всех! Не ложись спать на голодный желудок, медведь приснится, так говорила моя бабушка.

Драконьи семьи обычно большие, и гостевых комнат в их домах несколько – всем можно устроиться. Я принесла свою старую сорочку, чтобы хоть во что-то одеть Бекку, и первым делом занялась ванной: девочку надо было выкупать. Бекка завороженно смотрела на шапки пены, которые поплыли по воде, и я вспомнила, что она, бедная, никогда не видела ничего подобного.

– Я помогу тебе, – пообещала я. – Забирайся и посиди пока.

Пауля я устроила в гостевой по соседству. Теперь все дети были рядом, если что, к ним недалеко идти. Пауль заверил меня, что со всем справится сам, он уже большой мальчик и все умеет, а потом спросил:

– Вы точно нас не выгоните?

Я погладила его по голове и ответила:

– Ни в коем случае. Думаю, после праздников господин ректор займется оформлением опекунства.

Глаза Пауля засияли.

– А вы, тетя Джемма? Вы его жена? – поинтересовался он. Я отрицательно качнула головой.

– Нет. Я няня Виктора. И о вас позабочусь тоже.