Третьим клиентом была женщина с ребёнком — девочка лет пяти, с красными щеками и надсадным кашлем. Женщина выглядела измотанной, под глазами залегли тени, и она держала дочь так, будто боялась, что та рассыплется.

— У вас есть что-нибудь от кашля? — спросила она, оглядывая полки с надеждой, смешанной с недоверием. — Мы уже везде были. В других лавках говорят, для детей ничего нет.

Даша подошла к ним, заглянула девочке в лицо. Та смотрела на неё блестящими от температуры глазами, но не плакала — только тяжело дышала, приоткрыв рот.

— Есть, — сказала Даша мягко. — Я делаю детские зелья. Успокаивающие, от кашля, для сна. Слаще, чем взрослые, и безопаснее. Можно давать с трёх лет.

Она достала с нижней полки пузырёк с мутноватой жидкостью медового цвета. Протянула женщине.

— Это на ночь. Чайную ложку перед сном. Кашель станет мягче, девочка сможет выспаться. Завтра повторить, но если через три дня не пройдёт, приходите, я сделаю другое, посильнее.

Женщина взяла пузырёк, как сокровище.

— Сколько?

— Две монеты.

— Это дёшево, — удивилась она.

— Это нормально, — сказала Даша. — Детское здоровье не должно быть дорогим.

Женщина расплатилась, и когда они с девочкой вышли, Даша услышала, как малышка, уже в дверях, прошептала: «Мама, тётя добрая». Женщина ничего не ответила, но, обернувшись, улыбнулась Даше — благодарно, с облегчением.

К обеду в лавке уже была небольшая очередь. Слух о новой зельеварке разошёлся по кварталу быстро — магический переулок жил своими новостями, и открытие лавки было событием. Люди шли за разным: женщина с головной болью, мужчина, который жаловался на бессонницу, молодая пара, искавшая зелье для бодрости перед экзаменами, пожилой маг, которому нужно было что-то «для красоты, но чтоб не сильно дорого».

Даша работала быстро, но без суеты: каждому клиенту — внимание, каждому — совет, каждому — пузырёк, который нужен именно ему. Она видела, как люди уходят довольными, и это было лучше любых денег.

К вечеру Даша выдохлась. Ноги гудели, голова шла кругом от количества лиц и имён, но внутри было тепло и спокойно. Она присела на стул у прилавка, вытянув ноги, и обвела взглядом лавку. Пустые полки, которые утром были полны — не все, но несколько рядов опустели.

— Как тебе первый день? — спросил Артём, подходя к ней.

— Лучше, чем я думала, — сказала Даша. — Гораздо лучше.

— Сколько продали?

Даша открыла тетрадь с записями, пробежалась глазами по столбцу цифр.

— Двадцать три клиента, — сказала она и сама удивилась, когда сложила в уме итог. — Очень много.

— Я горжусь тобой!

— Я сама собой горжусь, — сказала Даша и вдруг рассмеялась. — Это же можно так говорить про себя?

— Думаю, да. Особенно когда есть за что.

Она встала, подошла к нему, обняла.

— Пойдём домой? — спросила она, уткнувшись ему в плечо.

— Пойдём.

Они закрыли лавку, погрузили опустевшие коробки и уставшую живность в такси — тот же гном с философским видом встретил их у входа и только покачал головой, глядя на Пышку, которая спала прямо на руках у Даши, свернувшись клубочком.

꧁༺══—༻∞༺—══༻꧂

Вечером на кухне собрались все.

Даша готовила ужин, Артём помогал, стоя у плиты, и они двигались по кухне как отлаженный механизм: она резала овощи, он кидал их в сковороду, она доставала тарелки, он раскладывал еду. Курицы крутились под ногами, подбирая упавшие кусочки, и тихо переговаривались. Пышка, которая проснулась только когда запах еды стал совсем невыносимым, сидела на своём стульчике и требовательно поглядывала на плиту.

А потом в дверь позвонили…

— Кто там? — спросила Даша, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Не знаю, — ответил Артём, тоже насторожившись. Он выглянул в коридор, потом посмотрел на Дашу. — Я открою.

На пороге стояла Вера Михайловна — в своём обычном тёмном пальто, с огромной корзиной фруктов в одной руке и бутылкой вина в другой.

— Добрый вечер, — сказала она, переступая порог. — Не ждали?

— Заходите! — обрадовалась Даша, чувствуя, как напряжение отпускает. — Конечно, заходите. Мы как раз ужин готовим, садитесь с нами.

— С удовольствием, — сказала Вера Михайловна, снимая пальто.

Она прошла на кухню, огляделась. Взгляд её скользнул по новой мебели, по подоконнику с грибами, по курицам, которые, не обращая внимания на гостью, продолжали крутиться под ногами, по Пышке на стульчике, по Шарику, который проснулся и теперь с интересом разглядывал незнакомку.

— Уютно у вас, — сказала она. — Но шумно.