Ведьма. Погоня за счастьем

Понедельник начался с того, что Пышка стала фиолетовой. А это значит только одно: глобальные перемены.

Для тех, кто не в курсе: Пышка — это моя морская свинка. Она меняет цвет в зависимости от того, что случится.

Бежевый — всё спокойно. Розовый — рядом симпатичный мужчина. Золотой — я влюблена. Фиолетовый — ПЕРЕМЕНЫ. БОЛЬШИЕ. НЕИЗБЕЖНЫЕ. КАТАСТРОФИЧНЫЕ.

Я — Даша. Пять лет работаю в Магическом Контроле, варю зелья и считаю, что счастье — это миф. А потом в мою лабораторию врывается ОН. С шваброй. И разбивает банку со светлячками.

Теперь у меня есть: — бывший военный герой, который моет полы и печёт пирожки, — его бывшая невеста с синдромом стервы (она ещё не знает, что её ждёт), — и целый зоопарк: четыре курицы, семь поющих грибов, кролик, который нагло съел мои тапки и, конечно же, Пышка.

Говорят, ведьмы не бывают счастливы. Но Пышка сменила свой цвет на золотой. А она никогда не ошибается.

Ведьма. Погоня за счастьем

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Ведьма. Погоня за счастьем

Пролог

В тот день, когда Даша Веткина впервые за пять лет опоздала на работу, её морская свинка стала фиолетовой.

— Пышка, твою ж за ногу, — Даша замерла с чайником в одной руке и носком в другой. — Только не говори, что сегодня случится что-то ужасное.

Пышка ничего не сказала. Потому что была морской свинкой. Она лишь перевернулась на спину, подставляя пузо под утреннее солнце, и довольно засопела.

Фиолетовый цвет означал «глобальные потрясения». Даша вела дневник цветов Пышки уже три года и знала все оттенки наизусть:

Бежевый — всё хорошо, можно жить спокойно.

Розовый — рядом симпатичный мужчина.

Красный — опасность.

Синий — Пышке холодно.

Золотой — Даша влюблена.

Фиолетовый — ПЕРЕМЕНЫ. БОЛЬШИЕ. НЕИЗБЕЖНЫЕ.

— Я опоздаю, и меня уволят, — вздохнула Даша, пытаясь натянуть носок. — Это глобальное потрясение? Устраивает?

Пышка согласно пискнула.

— Умеешь ты поддержать, конечно!

Через двадцать минут Даша уже влетала в двери Магического Контроля, прижимая к груди переноску с фиолетовой свинкой и молясь, чтобы Вера Михайловна ещё не заступила на пост.

К сожалению, ее мольбы остались неуслышанными.

— Веткина! — раздался из-за угла грозный крик.

Даша зажмурилась.

Фиолетовый, значит. Спасибо, Пышка. Предупредила.

Глава 1

Новый уборщик

Вера Михайловна стояла посреди коридора, как памятник: идеальная укладка, красная помада, острый взгляд, способный прожечь дыру в защитном куполе. Рядом с ней маялась какая-то фигура в синем, но Даша не всматривалась, ее мысли были заняты поисками оправданий.

— Я попала в портал! — выпалила она с порога. — Честно. Там, понимаете, открылся стихийный разрыв, меня засосало, я полчаса выбиралась…

— Веткина, — перебила Вера Михайловна ледяным тоном. — Ты живёшь в двух кварталах отсюда. Какие порталы?

— Маленькие? — жалобно предположила Даша.

Пышка в переноске согласно мигнула фиолетовым.

Начальница окинула её взглялом: съехавший набок пучок, рабочий халат наизнанку (потому что в спешке напялила как попало), кроссовки с развязанными шнурками.

— Ладно, — неожиданно легко сдалась Вера Михайловна. — Проходи. У меня для тебя сюрприз.

Сюрпризы от Веры Михайловны обычно заканчивались авралом, отчётами и полным отсутствием выходных. Даша насторожилась.

— Иди в лабораторию, я сейчас подойду.

Начальница развернулась и ушла, цокая каблуками, а Даша выдохнула и поплелась по коридору. Пышка в переноске недовольно ворчала из-за тряски.

Лаборатория встречала привычным бардаком: котлы на плитах, банки с ингредиентами на стеллажах, стопки отчётов на столе. Даша поставила переноску на свободный стул, достала Пышку и усадила на кипу бумаг.

— Сиди тихо, — строго сказала она. — Если снова что-нибудь разобьешь — будешь спать в коридоре.

Пышка обиженно фыркнула и отвернулась.

Даша переодела халат, завязала наконец-то шнурки, поправила пучок и подошла к котлу. Утро не задалось, но зелье само себя не сварит. У неё заказ на укрепляющий отвар для магического патруля, двадцать порций к обеду.

Она уже собралась разжечь огонь, когда дверь распахнулась.

— Дашенька! — пропела Вера Михайловна голосом, не предвещавшим ничего хорошего. — Знакомься. Это твой новый коллега.

Даша обернулась и замерла.

За спиной начальницы стоял мужик в синей рабочей форме. Дешёвая ткань, короткие рукава, открывающие загорелые руки со сложной татуировкой. Татуировка, кажется, была живой — Даша готова была поклясться, что дракон на предплечье моргнул.

У мужика были тёмные короткие волосы, выгоревшие на концах, карие глаза с веселыми искорками и широченная улыбка. В одной руке он держал швабру. В другой — ведро.

— Артём, — представился он. — Новый уборщик.

И улыбнулся ещё шире.

Даша почувствовала, как в груди что-то ёкнуло. Странное, никому не нужное ёканье, которое случается, когда видишь кого-то впервые, а внутри накатывает какое-то непонятное чувство.

Позади раздалось возмущённое хрюканье.

Даша обернулась. Пышка, которая только что была фиолетовой, стремительно набирала розовый оттенок. Яркий, насыщенный, как жвачка.

— Осторожно, там зелье! — только и успела крикнуть Даша.

Но было поздно.

Артём, заходя в лабораторию, зацепил шваброй стеллаж. Банка с сушеными светлячками качнулась, наклонилась и полетела вниз.

Светлячки, освободившись из плена, взмыли под потолок и закружились в бешеном хороводе и лаборатория наполнилась мерцающими зелёными огоньками. Они облепили Артёма, как новогоднюю ёлку, запутались в волосах Даши и, само собой, спикировали на Пышку.

Морская свинка стала не просто розовой, а светящейся розовой.

— Красиво, — восхищённо сказал Артём, рассматривая себя в окружении светлячков. — Прямо как в детстве. Я в лагере таких ловил.

Вера Михайловна закрыла лицо рукой.

— Веткина. Убери это.

— Я? — возмутилась Даша. — Это он!

— Ты ведьма. Я уборщик, — философски заметил Артём, даже не думая извиняться. — Я с шваброй умею обращаться, а с магией — это к вам.

Даша зарычала. В прямом смысле — из её горла вырвался низкий рык, от которого светлячки шарахнулись в сторону. Она взмахнула рукой, шепнула заклинание, и зелёные огоньки послушно выстроились в очередь, а потом залетели обратно в разбитую банку.

Которая была разбита.

— Банки нет, — тупо сказала Даша, глядя на осколки. — Светлячки есть. Банки нет.

— Я принесу новую, — с готовностью предложил Артём. — Только скажи, где лежат.

— Ты вообще кто такой⁈ — взорвалась Даша. — Новый уборщик? Ты полчаса на работе, а уже разнёс лабораторию!

— Двадцать минут, — поправил Артём. — Я сначала отметился в отделе кадров. Там очередь была.

Вера Михайловна кашлянула.

— Веткина, успокойся. Артём будет работать на нашем этаже. Прошу любить и жаловать. Он… в общем, он с особенностями.

— С какими особенностями? — подозрительно спросила Даша. — Кроме способности крушить всё вокруг?

Пышка истерично хрюкнула, переливаясь всеми оттенками розового.

Даша посмотрела на светящуюся свинку, на разбитую банку, на довольного уборщика и на невозмутимую начальницу.

— Я сяду в котел, — пообещала она. — Честное слово. Сейчас залезу и сварюсь.

— Не надо в котел, — ласково сказал Артём. — Хочешь пирожок? У меня с собой домашние.

Он полез в карман рабочей формы и извлёк оттуда свёрток. Развернул тряпицу — и по лаборатории поплыл такой вкусный запах, что даже светлячки в разбитой банке синхронно вздохнули.

Пышка подалась вперёд. Даша тоже, но быстро совладала с собой.

— Не отвлекай, — строго сказала она. — У меня работа.

— Пирожки с капустой, — добавил Артём. — И с яйцом. И с мясом. Жена дала рецепт.

Даша замерла.

— Жена?

Брови сами полезли на лоб. А Пышка, предательница, из ярко-розовой резко стала бледно-бежевой.

— Бывшая, — поправился Артём. — Бывшая жена. Она раньше всегда их готовила, а теперь я сам пеку.

— Ты печёшь пирожки? — переспросила Даша.

— Ага. И булочки. И куличи на Пасху. Магия у меня так себе, зато тесто подходит всегда.

Вера Михайловна смотрела на них с непроницаемым лицом. Но Даша готова была поклясться, что в уголке губ начальницы дрогнула улыбка.

— Ладно, — сдалась Даша. — Давай свой пирожок. Но это не значит, что я тебя простила за светлячков.

— Конечно-конечно, — закивал Артём и протянул ей свёрток.

Пирожок оказался тёплым, мягким и таким вкусным, что Даша чуть не застонала. Капуста, яйцо, лук — всё идеально. Прямо как у бабушки в детстве.

— Нравится? — спросил Артём, заглядывая в глаза.

— Сносно, — буркнула Даша с набитым ртом. — Для уборщика терпимо.

— Я польщён.

Пышка требовательно запищала. Пришлось отломить ей кусочек.

Вера Михайловна кашлянула ещё раз.

— Я пойду, пожалуй. У вас тут… вроде все налаживается. Артём, швабру в чулан, не таскай по кабинетам. Веткина, отчёт по зельям к вечеру жду.

Дверь за ней закрылась и в лаборатории повисла тишина, нарушаемая только чавканьем Пышки.

— Так ты правда уборщик? — спросила Даша, дожевав пирожок.

— Правда.

— А татуировка? — она кивнула на его руку. Дракон действительно двигался — медленно переползал с запястья на локоть.

— Это прошлое, — уклончиво ответил Артём. — Давно забытое.

— И что ты делал в прошлом?

— Спасал мир, — он улыбнулся так, что стало понятно: врать не умеет, но и правду говорить не хочет.

Даша вздохнула. Ей определённо не нужны были проблемы в виде загадочного уборщика с пирожками и живыми татуировками. У неё отчёты, зелья, Пышка, и без того забот хватает.

— Ладно, — сказала она. — Работай. Но ко мне в лабораторию без стука не входить. И швабру свою держи подальше от моих стеллажей. Понял?

— Так точно, — Артём приложил руку ко лбу, изображая серьёзность.

Но глаза его смеялись.

Пышка, доев пирожок, перевернулась на спину и блаженно засопела. Оттенок её шерсти снова стал бежевым.

Но стоило Артёму выйти за дверь, как свинка открыла один глаз, посмотрела на хозяйку и… подмигнула.

— Чего? — не поняла Даша.

Пышка отвернулась к стене.

А Даша вдруг поймала себя на мысли, что улыбается.

— Вот дура, — сказала Даша сама себе, направляясь к котлу с зельем.

꧁༺══—༻∞༺—══༻꧂

В коридоре Артём остановился, прислонился спиной к стене и закрыл глаза.

— Ну как? — спросил дракон на его руке, чуть шевеля хвостом.

— Не знаю, — честно ответил Артём. — Она странная. Кидается на людей. И свинка у неё светится.

— Ты сам странный, — заметил дракон. — Уволился из армии, пошёл в уборщики. Кто так делает?

— Я.

— И зачем?

Артём открыл глаза, посмотрел на дверь лаборатории, за которой осталась рыжеволосая ведьма с фиалковыми глазами и разбитой банкой.

— Тишины хочу, — сказал он. — Просто тишины.

Дракон хмыкнул, но промолчал. Потому что оба знали: тишиной здесь и не пахнет.

Глава 2

О мытье полов, грибах и внезапных порталах

Артём вышел в коридор с чувством глубокого удовлетворения.

Во-первых, пирожки сработали. Ведьма перестала злиться и даже улыбнулась краешком губ. Во-вторых, светлячки — это было красиво, хоть и случайно. В-третьих, он наконец-то на работе, где никто не стреляет, не взрывается и не приказывает идти в разведку.

Рай, а не жизнь.

— Эй, новенький!

Артём обернулся. По коридору к нему шла… нет, не шла, а скорее плыла — женщина. Рыжая, кудрявая, со стаканчиком кофе в одной руке и стопкой бумаг в другой. Она двигалась так, будто пол под ней был смазан маслом.

— Ты уборщик? — спросила она, остановившись и окинув его цепким взглядом.

— Ага.

— Лидия, — представилась она и протянула свободную руку. — Секретарша. Будешь со мной дружить — узнаешь все секреты этажа.

Артём пожал руку. Лидия довольно кивнула.

— Слушай, тут такое дело… — она понизила голос и оглянулась. — В лаборатории у Веткиной была? Видел её?

— Видел.

— И как?

— Нормально. Пирожком угостил.

Лидия вытаращила глаза. Пирожок в её руке дрогнул.

— Она взяла⁈

— Взяла. И съела. Сказала «сносно».

— Обалдеть, — выдохнула Лидия с уважением. — Она обычно ни от кого ничего не берёт. Ходит голодная, злая, варит свои зелья. А тут пирожки. Ты кто вообще такой?

— Артём. Уборщик.

— Да я поняла. Но ты странный.

— Спасибо.

— Это не комплимент. Ладно, бывай. Если что — я в приёмной. Заходи как-нибудь, поболтаем.

И она уплыла дальше, оставляя за собой шлейф аромата терпкого кофе и духов.

Артём посмотрел на швабру. Швабра посмотрела на Артёма.

— Ну что, подруга, — сказал он. — Работать будем?

Швабра не ответила. Но Артём и не ждал.

꧁༺══—༻∞༺—══༻꧂

Через час он знал про Магический Контроль почти всё.

Например:

На третьем этаже живёт призрак бухгалтера, который умер в 1987 году и до сих пор требует у всех авансовые отчёты.

В столовой кормят отвратительно, потому что повар — гоблин и считает, что «острое — это когда язык отваливается, а потом снова отрастает».

Кофеварку в холле заколдовали три отдела одновременно, и теперь она выдаёт случайный напиток: от капучино до жидкого азота.

Самая страшная женщина в здании — не Вера Михайловна, а уборщица тётя Зина с четвёртого этажа. У неё швабра с боевым зачарованием.

Но главное, что Артём узнал — это где находится чулан для инвентаря.

Чулан оказался райским местечком. Маленьким, тёмным, забитым вёдрами и тряпками, но главное — тихим. Здесь не работала магия. Совсем. Артём проверил: дракон на руке замер, даже не шевелился. Благодать.

Он повесил швабру на крючок, сел на перевёрнутое ведро и выдохнул.

— Норм место, — сказал он вслух.

— Норм, — согласился кто-то из темноты.

Артём подпрыгнул на ведре.

Из угла на него смотрели два глаза. Маленькие, чёрные, бусинками. Они принадлежали тощему мужичку в пыльном костюме и с пенсне на носу.

— Вы кто? — спросил Артём.

— Семён, — представился мужичок. — Архивариус. Тут иногда сижу. От людей прячусь.

— А, — понимающе кивнул Артём. — Я тоже.

— Ты новый уборщик?

— Ага.

— Долго не продержишься, — равнодушно сказал Семён. — Тут текучка. Местные ведьмы достанут.

— Ничего, я терпеливый.

Семён хмыкнул, поправил пенсне и снова исчез в темноте. Только глаза блестели.

— А чего вы тут сидите, если не секрет? — спросил Артём.

— От Глеба прячусь.

— От кого?

— От Глеба. Золотой мальчик. Скоро сам увидишь.

Артём не успел спросить, кто такой этот Глеб, потому что дверь чулана распахнулась и на пороге возникла Даша.

— Ты чего тут сидишь⁈ — возмущённо спросила она. — Я тебя по всему этажу ищу! У меня там котел перегревается пока ты прохлаждаешься!

— Так я уборщик, — резонно заметил Артём. — Котлы — не моя компетенция.

— Ты мне нужен!

— Зачем?

Даша замерла. Видимо, вопрос поставил её в тупик. Она открыла рот, закрыла, снова открыла.

— Неважно! — рявкнула она наконец. — Идём!

И схватила его за рукав.

Дракон на руке ожил, недовольно заворочался, но Даша не заметила — она уже тащила Артёма по коридору.

Из-за угла выглянула Лидия, проводила их взглядом и довольно записала что-то в блокнот.

꧁༺══—༻∞༺—══༻꧂

В лаборатории творилось светопреставление.

Котёл на плите не просто кипел — он булькал, плевался фиолетовыми искрами и явно собирался взорваться. Пышка сидела на столе, вся синяя и дрожала.

— Что случилось? — спросил Артём, оценивая масштаб катастрофы.

— Я забыла про зелье! — крикнула Даша, мечась между стеллажами. — Оно перегрелось! Надо срочно добавить стабилизатор, но я одна не справлюсь!

— Чем помочь?

— Видишь ту банку? — она ткнула пальцем в стеллаж. — Синяя, с серебряной крышкой. Там порошок. Принеси скорее, пока я буду удерживать зелье охлаждающим заклинанием! Черт, столько работы и все пойдет насмарку…

Артём рванул к стеллажу. Банка нашлась быстро. Он схватил её, развернулся и…

Пышка, которая решила сменить дислокацию, оказалась прямо у него под ногами.

Всё произошло как в замедленной съёмке: Артём споткнулся, банка вылетела из рук, серебряная крышка отлетела, и белое облако порошка окутало всю лабораторию.

— НЕ-Е-ЕТ! — заорала Даша.

Тишина.

А потом порошок начал светиться.

Сначала слабо, потом ярче, а потом в центре лаборатории, прямо над котлом, открылся портал.

Огромный, сияющий, переливающийся всеми цветами радуги.

— Это что? — спросил Артём, поднимаясь с пола.

— Это портал, — обречённо сказала Даша, продолжая удерживать магический купол над котлом. — Ты открыл портал.

— Я?

— Порошок был для стабилизации! Его нельзя рассыпать! Он реагирует на магию! А тут магия, котёл, всё вместе — и теперь у нас в лаборатории дыра в пространстве!

Портал согласно мигнул и выпустил наружу стайку бабочек. Золотых, переливающихся.

— Красиво, — заметил Артём.

— ЗАТКНИСЬ! — заорала Даша. — Если оттуда сейчас вылезет что-нибудь страшное, я тебя лично в котёл засуну!

— Тише-тише, — примирительно поднял руки Артём. — Сейчас разберёмся.

Он подошёл к порталу вплотную и заглянул внутрь.

— Ты чего делаешь⁈ — ужаснулась Даша.

— Смотрю. Вроде ничего страшного. Там лес какой-то, речка… О, грибы видны. Съедобные, кажется.

— Ты не можешь знать, съедобные они или нет!

— Могу. Я в разведке был. Нас учили.

Даша замерла.

В разведке? Но спросить она не успела, потому что портал вдруг громко икнул и выплюнул на пол огромный мухомор.

Мухомор был размером с Пышку, в очках и с надутым видом.

— Это ещё что? — прошептала Даша.

Мухомор огляделся, поправил очки и возмущённо произнёс:

— Не что, а кто! Я тут, понимаешь, обедал, а меня — бах! — и в какую-то лабораторию! Безобразие!

— Гриб, — тупо сказала Даша. — Говорящий гриб.

— Я не просто гриб! — возмутился мухомор. — Я Зигмунд фон Грюн, председатель садоводческого товарищества «Тихий Омут»! И требую, чтобы меня немедленно доставили обратно!

Портал, будто услышав его стенания, довольно хлюпнул и закрылся.

Зигмунд фон Грюн обвёл взглядом лабораторию, увидел Пышку, которая почему-то позеленела, вздохнул и сказал:

— Чай у вас есть хотя бы?

꧁༺══—༻∞༺—══༻꧂

Через полчаса в лаборатории царило перемирие.

Даша сидела на стуле, обхватив голову руками. Артём разливал чай по кружкам. Пышка забилась в угол и отказывалась выходить. А Зигмунд фон Грюн, восседал на стуле и пил чай с вареньем.

— Неплохо, — прокомментировал он, прихлёбывая. — Конечно, у меня дома чай лучше, но для первого раза сойдёт.

— Как вы сюда попали? — простонала Даша.

— Через портал, милая. Ты же сама видела.

— Я знаю. Но почему именно вы?

— А почему не я? — обиделся гриб. — Я, между прочим, важная персона. У меня шестьдесят соток, теплица и рассада. Меня все уважают.

— В магическом мире?

— В садоводческом. Другие миры меня пока не волнуют.

Артём хмыкнул и протянул Даше чай.

— Пей, — сказал он. — Стресс снимает.

— Откуда ты знаешь, что снимает стресс?

— Я много чего знаю.

Она подняла на него глаза. Взгляд был тяжёлый, подозрительный.

— Ты сказал, что был в разведке.

— Было дело.

— А сейчас уборщик.

— Жизнь — штука сложная.