Флоренс обернулась ко мне с обиженным видом, явно рассчитывая на сочувствие, но я лишь покачала головой и собиралась отвернуться, но поскользнулась.

Инстинктивно протянула руку к стоявшему у колодца деревянному ведру в надежде опереться на что-нибудь.

Ладонь легла на холодный, влажный край.

И в ту же секунду по коже пробежало странное ощущение — резкий, колкий холод на кончиках пальцев. Я невольно вздрогнула и крепче сжала обод ведра.

Там, где касались мои пальцы, древесина вдруг побелела.

Сначала едва заметно, как лёгкий налёт инея в морозное утро, а затем чуть отчётливее — тонкая серебристая корочка изморози медленно расползлась по краю ведра.

Я замерла, не сразу поверив глазам.

Сердце гулко ударилось о рёбра. Что ещё за чертовщина?

Это продолжалось всего мгновение. Стоило мне отдёрнуть руку, как белая корка дрогнула и растаяла, оставив после себя лишь влажное тёмное дерево.

Я несколько секунд смотрела на ведро, ощущая покалывание в пальцах.

— Хватит смотреть. Пошли дальше. Я тебе ещё половину хозяйства не показала, — донёсся голос Эдвины и вывел меня из ступора.

Я быстро обернулась. Тётка уже направлялась к сараю и нетерпеливо махнула рукой.

И поспешила за ней, стараясь не думать о том, что только что произошло, хотя пульс барабанил в висках.

Это что же — магия?!

Глава 14

Эдвина шла через двор, не оборачиваясь, и мне пришлось поспешить следом, чтобы не отстать.

— Здесь дровник, — бросила тётка, кивнув на низкий навес, под которым аккуратными рядами были сложены поленья. — На зиму запасаем заранее. Если не лениться летом, зимой легче живётся.

Мы прошли дальше, и за сараем открылся вид на огород — и оказался он гораздо больше, чем я ожидала увидеть у такого небольшого дома.

Грядки тянулись длинными рядами, сейчас уже пустые после осеннего сбора урожая, но по краям всё ещё торчали жёсткие стебли капусты, а в одном углу аккуратными кучами лежали ботва и сухие листья.

— Здесь летом работы невпроворот, — сказала Эдвина, оглядывая огород с привычной хозяйской придирчивостью. — Картошка, морковь, свёкла, капуста… Без своего огорода в деревне не проживёшь.

Она повернула чуть правее и остановилась возле странной деревянной конструкции, напоминавшей что-то среднее между прессом и небольшим станком.

— А это что? — не удержалась я.

— Листовой пресс, — ответила она. — Осенью листья собираем, сушим, потом вот тут спрессовываем в брикеты. Ими печь топить удобно — горят долго.

Я подошла ближе и провела рукой по грубым деревянным доскам устройства, пытаясь представить, как именно оно работает.

— Дрова нынче не дёшевы, — добавила тётка. — Сама много не наколешь, приходится просить соседа — за монету или бутыль яблочного эликсира. А так всё в дело идёт.

Мы обогнули огород и подошли к низкой пристройке у дома. Эдвина наклонилась, подняла тяжёлую деревянную крышку люка и махнула мне рукой.

— Спускайся. Погреб покажу.

Я осторожно спустилась по узкой лестнице вниз. Внутри было довольно прохладно и пахло влажной землёй и древесиной вперемешку со сладко-кислыми нотками садовых ягод и мочёных яблок.

Тётка зажгла лампу, и жёлтый свет выхватил из темноты ряды полок и бочек.

Я огляделась, заметив изморозь на стенах погреба в дальнем углу. Похоже на… морозилку. А на стенах мерцали кристаллы в медной оправе, но они явно не осветительную функцию выполняли.

Какие-то артефакты? Из-за них сохранялась минусовая температура?

На полках выстроились в стройные ряды банки с вареньем, сливовыми и яблочными компотами и с маринованными овощами, на полу в деревянных ящиках стояли мешки с картошкой и луком.

Вдоль дальней, холодной стены тянулись большие деревянные кадки, накрытые крышками.