Пока я невидящим взглядом скользила по строчкам, не вникая в смысл слов, Кристиан отошёл от прилавка и неспешно прошёлся по лавке.

Остановился у холодильного шкафа, наклонился, заложив руки за спину, и с явным интересом изучил его содержимое.

— Это и есть мороженое? — спросил он, чуть повернув голову.

— Да, — сухо отозвалась я и поспешно убрала документы в папку.

— Я бы хотел попробовать.

Я встряхнулась, прочистила горло и вышла из-за прилавка.

Вот ещё не хватало расклеиться на ровном месте. Сама ведь мечтала развестись с драконом, чтобы больше не заявлялся внезапно, когда ему вздумается, не выбивал почву из-под ног и не действовал на нервы одним своим видом.

С гордо поднятой головой я подошла к шкафу и приподняла стеклянную крышку. Холод мягко коснулся пальцев и поднялся к лицу. Выбрала самый аккуратный и красивый рожок с малиной и протянула Кристиану.

И тут же пожалела, что подошла так близко.

От него тянуло зимней свежестью, дорогим терпким одеколоном и едва уловимым, тёплым ароматом кожи. Этот запах почему-то подстегнул пульс и сбил дыхание.

Под рёбрами предательски кольнуло, а по коже скользнули мурашки.

Кристиан стоял непозволительно близко для мужчины, с которым я собиралась официально расстаться. И, на самом деле, ничего с ним не связывало.

Но почему тогда пульс отбивает чечётку, как у отчаянно влюблённой школьницы?

Я упрямо вытянула руку с рожком, стараясь смотреть исключительно на мороженое, а не на его губы, шею или уверенный, внимательный взгляд.

Драконьи боги, какой же невыносимый мужчина…. Надо держаться от него подальше, пока окончательно умом не тронулась.

Он охватил рожок пальцами, ненароком задев мою руку.

От этого невесомого, случайного касания вверх по коже тут же взметнулось покалывающее тепло, рассыпаясь мурашками до самого локтя.

Я вздрогнула и выпустила мороженое.

Рожок выскользнул из пальцев и с предательской неторопливостью начал падать, размазывая сливочную массу по меховому воротнику пальто Криса.

Но в ту секунду меня волновало вовсе не это.

Я подняла взгляд и встретилась с его бездонными сапфировыми глазами.

В груди что-то дрогнуло, а воздух вдруг странным образом загустел. Время замедлилось. Я поймала себя на том, что с нелепым видом стою и смотрю на него, забыв, как дышать.

От близости дракона, от тепла его тела, от терпкого аромата одеколона, смешанного с холодом улицы и лёгким запахом снега, мысли начали расползаться в стороны, как крысы с тонущего корабля.

Твою ж….

Спохватившись, я резко пришла в себя и торопливо потянулась к воротнику. Дрожащие пальцы заскользили по меху, пытаясь смахнуть сливочную массу, но сделали я только хуже.

— Ой… прости, — пробормотала, окончательно смутившись, и поспешно отпрянула.

Кристиан перевёл взгляд на испорченный воротник, потом снова на меня. В уголках губ дрогнула досадная, но неожиданно мягкая улыбка.

— Ерунда, — сказал он, чуть поморщившись.

— Там уборная есть, надо отмыть, — я махнула в сторону подсобки и неловко поправила волосы.

Кристиан коротко кивнул и направился в указанную сторону. Я мысленно усмехнулась, провожая его взглядом, но почти сразу вздрогнула, услышав снаружи какой-то шум.

За дверью загрохотало, послышались грубые голоса, сиплый смех и тяжёлые шаги по крыльцу. Я настороженно посмотрела на вход, вытягивая шею.

Через несколько секунд дверь распахнулась, и в лавку ввалились пятеро мужчин подозрительной наружности. От них пахнуло конским навозом, дымом и затхлостью.

На плечах висели грязные, изношенные плащи, из-под которых торчали потрёпанные лохмотья. Небритые, шумные, наглые — они заполнили собой лавку.

Путники?

Сомнительные какие-то путники. Слишком неприятные рожи и повадки вызывающие.

Подавив тревогу, я поспешила за прилавок, выпрямилась и изобразила вежливое выражение на лице.

— Какая милашка, — пробасил один, растягивая слова и смакуя их.

Он шагнул ближе к прилавку, опёрся на него грязной ладонью и оскалился в подобии улыбки. От него тянуло перегаром, порохом и тухлятиной.

Остальные рассредоточились по лавке, будто случайно, но как-то уж быстро и умело перекрыли собой проход к двери.