Я смотрела, цепляясь взглядом за детали. Мне было важно запомнить. Каждый поворот, каждый силуэт башни, каждый оттенок крыш.

Любопытство жило во мне отдельно от тревоги. Оно холодно фиксировало: мир совсем другой, непривычный, но прекрасный в своём сказочном антураже.

За последними домами начались поля, тронутые осенью. Трава выцвела до мягкого золотистого оттенка.

Где-то паслись животные, похожие на коров, но чуть выше ростом, с длинными хвостами и причудливыми, спиральными рогами.

Дорога тянулась вдоль большого водоёма — озера или даже моря, я не сразу поняла. Свинцово-серая вода колыхалась, отражая пасмурное небо.

Над поверхностью лениво кружили птицы — знакомые силуэты, но крылья у них казались слишком длинными.

Дальше показался лес.

Деревья были в основном обычные — клёны, ели, берёзы, дубы. Но среди них попадались такие, что выбивались из привычной для меня картины: стволы с серебристой корой, листья цвета тёмного вина, перекрученные ветви.

Я невольно подалась ближе к окну. Мне было безумно интересно.

Снова раздались всхлипывания Флоренс.

Сначала тихие, в платок. Театральные. С шмыганьем носа и преувеличенно громкими вдохами. Я не обернулась.

Сколько уже можно реветь и жалеть себя? Нет, я понимала, что произошедшее стало для неё неожиданностью и даже ударом. Не просто свыкнуться за несколько минут с подобным.

Но, блин, она же вроде взрослая! Не маленькая девочка как бы… А сырость развела знатную.

Какой толк сейчас давить на жалость? Я не брошусь под колёса, а кучер не развернёт экипаж, нас выставили! Обратной дороги нет. Возможно, Адриана виновата перед сестрой, но….

Надо же какую-то гордость иметь?!

Всхлипы стали громче, надрывнее. Я демонстративно продолжала смотреть в окно. Ещё немного, и я стукнула бы её, честное слово.

Через пару минут плач внезапно оборвался. Настолько резко, что я напряглась. Спектакль закончился. Да неужели!?

Но рано было радоваться. Я краем глаза заметила, как сестра выпрямилась на сиденье, поправила волосы и уставилась на меня с обиженной гримасой.

— Ты хоть понимаешь, что натворила? — сказала она уже совершенно иным, неожиданно твёрдым голосом.

Я не ответила — лишь вопросительно нахмурилась.

Глава 8

— Жизнь только начала налаживаться, — выдала сквозь зубы Флоренс, с остервенением комкая платок. — Мы неплохо устроились, без нужды, без забот. Кристиан дал нам кров, положение, защиту. А тебе что стоило просто вести себя разумно?

Я продолжала смотреть на лес, впитывая каждое её слово. Вдруг что полезное услышу?

— Можно подумать, это подвиг — уважать мужа, — язвительно бросила она и фыркнула. — Думаешь, ему приятно? Потерпела бы! Ради нас обеих. А потом удивляешься — почему он к тебе холоден!

Я медленно перевела взгляд и вперилась им в лицо Флоренс. Внутри закипала ярость. Да, я не могла знать истинных причин поведения Адрианы, но то, что сейчас несла её сестра…. это было полнейшим бредом.

Они же… сёстры! Как так можно?!

Меня по-настоящему зацепило. Руки стиснули подол до белизны костяшек. Похоже, отголоски чувств настоящей Адрианы, запрятанные глубоко внутри и подогретые моим гневом, выходили наружу.

Плечи стянуло, и мышцы рук задёргались от желания влепить ей пощечину.

Флоренс этого не заметила. Увлеклась.

— От тебя ведь не требовалось ничего особенного, — продолжала она с поразительным легкомыслием. — Просто не лежать в постели бревном, хоть немного старания изобразить. Любая на твоём месте сообразила бы, как удержать такого мужчину. У него же потребности, ему это необходимо….

Я развернулась к ней корпусом, сжимая кулаки. Нет, она же нарывается!

Откуда такие подробности интимной жизни сестры, а? Хоть бы постыдилась….

— Но нет, — Флоренс причмокнула губами и закатила глаза. — Тебя потянуло налево! Вот уж действительно — ума палата. Всё разрушить ради собственной прихоти.

В голове у меня щёлкнул предохранитель.

Она только набрала воздух, чтобы продолжить, но я оказалась быстрее.