Я чуть повернула голову на звук. Значит, сестра всё это время подслушивала. Нисколько не удивлена. Уверена, за тем она и вызвалась меня проводить.

— Разговор окончен, — сухо отрезал Кристиан.

Обошёл стол, а я проследила взглядом за его движением. Ящик стола был задвинут не до конца, и из образовавшейся щели выглядывал край кружевной ткани.

Белые кружева. Женские.

Я прищурилась.

— А это что? — спросила придушенным голосом. — Случаем, не женское бельё?

Он остановился и покосился на меня. Я кивнула в сторону стола.

— То есть ты сам мне изменяешь, а грешница здесь я?

— Тебя это не касается, — прорычал он, сверкнув злыми глазами.

— Ещё как касается, — стоило бы заткнуться, но меня несло. — В чью чернильницу ты макаешь своё перо у меня за спиной, а, благодетель?

Это его задело.

Крис резко развернулся и оказался рядом быстрее, чем я успела моргнуть. Его пальцы сомкнулись на моём подбородке, жёстко фиксируя голову.

Лицо оказалось так близко, что я чувствовала его тёплое дыхание с ароматом лимонных леденцов. И вместе с тем меня обдало запахом его одеколона и кожи под ним — ледяная свежесть с нотками бергамота.

Колени предательски дрогнули, но взгляд я не отвела.

Он чуть заметно шевельнул крыльями носа, будто принюхиваясь. Его черты смягчились. В глазах мелькнуло нечто странное — не злость, не презрение. Что-то, чего я не успела распознать.

Кристиан на мгновение замер. Воспользовавшись моментом, я дёрнулась в попытке вырваться.

Это вывело его из оцепенения. Черты лица снова ожесточились и застыли.

— Не слишком ли осмелела? — тихо спросил он. — Раньше рот открыть боялась. Как мышь пищала и по углам шарахалась. Попрыгала по чужим койкам, и сразу храброй стала, да?

— Отпусти, — процедила я, сверля его глазами.

Он нахмурился, разглядывая меня с явным недоумением. Похоже, растерялся от откровенной наглости со стороны жены-изменщицы.

Потом всё-таки разжал пальцы и, развернувшись, направился к столу.

— Свободна, — сказал он неожиданно хриплым голосом. — Экипаж ждёт у дверей. Выметайтесь обе.

Попятившись к двери, я слышала лишь собственный пульс. Нащупала пальцами ручку и надавила на неё. И почти вывалилась в открывшуюся дверь.

Глава 7

Глубоко вдохнув, я вышла в холл и сразу увидела Флоренс.

Она стояла у стены, прижав кружевной платочек к глазам и тихонько рыдала. Плечи вздрагивали весьма трагично.

Увидев меня, она вскинула голову и обиженно поджала дрожащие губы.

— Адриана! — всхлипнула она. — Это правда? Он… он правда нас выгоняет?

Я молча посмотрела на неё, изогнув бровь.

— И почему я должна ехать? — её голос сорвался на шёпот. — Я-то за что? Я ни в чём не провинилась! Это ты всё испортила, загуляла от него!

Я закатила глаза. Вот только этого мне сейчас не хватало.

Сестра же моё молчание восприняла по-своему и подбежала, заглядывая в глаза.

— Мне в деревне делать нечего, — продолжала она бормотать, размазывая тушь по лицу. — Я не собираюсь жить среди коров и грязи! Это какая-то ошибка. Он не может так поступить со мной! Я всегда была добра к Кристиану!

Слово «со мной» Флоренс выделила особенно выразительно. Не она ли панталоны обронила в кабинете муженька?

По коридору прошли слуги. Двое лакеев несли наши сундуки. Они двигались быстро и с бесстрастными лицами, даже не взглянув в нашу сторону.

Флоренс увидела сундуки и всплеснула руками.

— Нет, это просто ужас! — она даже топнула ногой. — Я не поеду! Слышишь? Не поеду! Пусть он разбирается с тобой, если хочет, но меня это не касается!

Я устало посмотрела на неё. Захотелось влепить оплеуху сестрице, аж ладони зачесались.

— Касается, — сказала я, сдерживая раздражение. — Он ясно выразился. Ты приехала сюда со мной — со мной и уедешь, Флоренс.

— Но я не хочу в деревню! — капризно вскрикнула она. — Там холодно! И скучно! И… и никто меня там не знает! Никаких тебе светских вечеров и лавок с модными платьями!

Последний аргумент, видимо, был самым страшным.

Я глубоко вдохнула и постаралась не сказать ничего лишнего.

— Собирайся, — произнесла сухо. — Иди к экипажу. Вместе с вещами.

Она замерла, глядя на меня так, будто я только что ударила её.