Они были стянуты в тугой узел, без лишней кокетливости. Лицо — морщинистое, загорелое, женщина провела всё лето под палящим солнцем, не щадя ни кожи, ни рук.

Платье на ней было простое, из грубой ткани, без украшений, без намёка на городскую изысканность.

И всё же черты её лица были знакомыми.

В линии подбородка, в изгибе носа, в холодном прищуре глаз я без труда уловила сходство — с собой, с Флоренс. И сразу сделала вывод: передо мной либо наша мать, либо близкая родственница.

Женщина молча обвела нас оценивающим, суровым взглядом. Задержала его на Флоренс, которая всё ещё недовольно сопела, и глаза женщины опасно сузились.

Флоренс мгновенно умолкла и застыла посреди лужи.

Женщина хмыкнула, перевела взгляд на меня и, кривя губы в откровенном недовольстве, презрительно бросила:

— Явились — не запылились! Ну и за какими надобностями вы сюда припёрлись?

Глава 10

— Ну и? Чего притихли? Языки проглотили?

Я наморщила лоб, недоумевающе всматриваясь в лицо сердитой женщины. И чем дольше мы отмалчивались, тем темнее оно становилось от гнева.

— Нам больше некуда идти, — вызвалась ответить я и слегка приподняла подбородок.

Взгляд женщины впился в меня. Она выпрямилась и вытерла руки о передник. Сзади послышались всплеск и чавкающие звуки шагов.

Флоренс соизволила-таки подойти ближе и принять участие в странном семейном диалоге.

— Тётушка Эдвина, здравствуйте, — протянула она с натянутой заискивающей улыбкой. — Адриана верно говорит: идти нам больше некуда, так уж вышло.

Тётушка хмыкнула и скрестила руки на груди, обдумывая наши слова. Во дворе соседнего дома залаяла собака, кто-то на неё шикнул, заскрипела калитка.

Похоже, соседи решили выйти поглазеть, кто же пожаловал сюда.

— А куда же ваше жильё подевалось? — продолжала недоверчиво ворчать родственница.

— Ох, тётушка, — сестра включила свой актёрский талант и состроила плаксивую гримасу. — Матушка, сестрица ваша старшая, померла же, вы не знали? Болела она сильно, ни один лекарь не помог. А потом пришли законники и отобрали дом в счёт уплаты долгов.

Пока она рассказывала, я наблюдала за реакцией тёти. Её лицо лишь заметно дрогнуло от новости о кончине сестры. Из чего осмелилась сделать вывод: она давно не общалась с матерью Аделины — в ссоре были, как часто и случается.

Или что-то в этом духе. И ей не хотелось перед нами показывать истинных чувств по поводу услышанного.

Эдвина перевела взгляд на меня и небрежно кивнула.

— А дракон твой что? Не мог погасить долги и сохранить дом? Тебя за тем и отдавали за него замуж, чтоб ваше материальное положение поправить и матушке лекаря хорошего выписать.

Дракон? Мой муж — дракон? То есть… Кристиан?!

Что… Это как вообще? Прозвище такое или…. Тьфу ты! Не в буквальном же смысле он дракон?!

Видимо, на лице отразились мысли — Эдвина склонила голову к плечу, изогнув бровь. Какая проницательная тётушка попалась!

Выходит, и про болезнь своей сестры она знала….

Я неосознанно покосилась на Флоренс, ища ответ в её глазах и языке тела. Но сестрица лишь плечами пожала.

— Да кто ж его знает, тётушка?! — пробормотала я и сглотнула комочек волнения, застрявший в горле.

И как теперь выкручиваться? Устроила нам допрос с пристрастием на пороге!

— Именно! — поддакнула Флоренс и поёжилась от резкого порыва ветра, разметавшего полы пальто. — Драконы себе на уме. Как видите, он и нас выставил!

— Как любопытно, — вымолвила недоверчиво Эдвина, ощупывая меня придирчивым взглядом. — Быстро же он охладел к тебе, Адриана. И зачем вы мне здесь нужны теперь, столичные крали? Как я вас прокормлю? Мне лишние рты не нужны.

Флоренс издала бессвязный сдавленный звук. От неё не дождёшься помощи, придётся самой разруливать ситуацию.

— Мы сами себя прокормим, тётушка. Будем помогать вам по хозяйству за предоставленную крышу над головой, — сказала я, игнорируя сестру, дёргающую меня за рукав пальто. Небрежно сбросила её цепкие пальцы и продолжила: — Найдём, где подзаработать, обещаю вам. Нам нужно только… немного освоиться.